Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
– Не пугайся, – Захар усмехается, но не произносит ни слова, – я потом все тебе объясню, ладно?
– Хорошо, дочка. Жду вас тогда. Ева и Егор как раз уже поспали, и даже в хорошем настроении.
Не могу сдержать улыбки, при упоминании своих крошек. Хочется тут же оказаться рядом с ними и сжать в объятиях, чтобы никто не мог их забрать.
Сжимаю телефон, опускаю глаза.
– Куда ехать?
Выдыхаю.
– Прямо, первый поворот налево, – показываю рукой, чтобы Захар не перепутал.
Мы трогаемся, а у меня внутри пульс ускоряется от волнения.
– И что дальше будет? – с трудом разлепляю пересохшие губы, а голос звучит как-то хрипло.
– В каком смысле? – Захар тщательно следит за дорогой.
– Тут направо, – и снова указываю правильное направление.
Захар удивленно вздергивает бровь, но никак не комментирует.
– Что будет после того, как ты узнаешь результат? – продолжаю спрашивать.
Саму потряхивает. Я и боюсь услышать ответ, и мне жутко интересно, что именно он скажет.
– На данный момент мне просто нужна официальная бумажка, что дети мои. На случай, если ты решишь слиться или куда-то увезти их. Как ты это сделала с самого начала. И я не дам тебе свалить, Красная Шапочка. Найду. Из-под земли достану.
Мне перестает хватать воздуха. Легкие сжимаются и превращаются в сморщенное нечто.
– И что? Будет у тебя эта бумажка.
Меня простреливают колючим взглядом. Захар сжимает губы, и они превращаются в тонкую бескровную полоску. А на скулах появляются впадины оттого, как сильно он напрягся.
– А потом ты позволишь мне участвовать в жизни детей, – припечатывает он.
– Направо, – шепчу, хотя все силы вышибает.
Я совершенно беспомощна. И мне некуда бежать.
Я верю, что он не даст мне скрыться. Найдет, да. И я не понимаю, что же поменялось в его голове, что он сейчас готов взять на себя ответственность за детей.
Хотя… я очень надеюсь, что это просто временное помутнение и скоро он забудет, что у нас есть дети.
– Вот, бордовый забор.
Захар резко тормозит. За нами останавливается и минивэн. Волков поворачивается ко мне так резко, что я от неожиданности вздрагиваю. Хватаюсь за ручку двери. Серые глаза врезаются в меня. Разъяренный взгляд врастает в мое лицо. Он так резко обхватывает мою шею и дергает к себе, что весь воздух вышибает из меня. А мне ничего не остается, кроме как смотреть в эти серые омуты. Смотреть и бояться дышать, чтобы не выбесить его ещё сильнее.
