Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Хотя в первый вечер после приезда Захара сюда у меня была мимолетная мысль, чтобы собрать детей и умотать. Но несколько часов медитации и я даже умудряюсь успокоиться. Понимаю, что я не имею права лишать своих детей отца. Но только если Захар сам решит, что готов становится отцом.
– Вот и отлично. У каждой деточки должен быть папа. А если Захар хороший мужчина, то почему бы не дать ему шанс, доча, – подмигивает мне.
В это время Захар звонит снова, и я не выдерживаю. Сгребаю телефон со стола, торопливо обуваюсь и выхожу на улицу.
Захар нетерпеливо ходит возле калитки, крепко прижимая к уху мобильный.
– Да что б тебя, – рычит, отключая звонок.
– И тебе привет, Захар.
Дергается. Переводит на меня слегка удивленный взгляд.
Даже забавно становится видеть такое лицо. Я явно застала его врасплох, и теперь он пытается быстро вернуть себе самообладание.
– Привет, – прищуривается, – выходи давай.
И снова его жесткий тон, от которого хочется сделать ему все вопреки и послать куда подальше. Но я стараюсь быть умнее.
– Для начала смени тон, – вздергиваю подбородок.
– Иначе что? – складывает руки на груди, прожигая меня потемневшим взглядом.
– Не выйду.
Он усмехается, повисает на заборе, который ему по грудь.
– Да тут ломать эту калитку две минуты максимум.
Шокировано открываю рот.
– Ты этого не сделаешь.
Захар закатывает глаза, налегает на наш забор и тот жалостливо скрипит под весом Волкова.
– А что мне помешает?
– Будешь восстанавливать за свой счет, – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно и жестко.
– Да как нехрен делать. Уж на пару палок у меня хватит денег.
Не выдерживаю и стону от досады.
– Опять деньги. Деньги. У тебя в голове, – стучу по своему виску, – есть что-то кроме денег? М?
Серые глаза вспыхивают, а я непроизвольно делаю шаг назад.
– Есть конечно, мои дети, – выделяет голосом слово «мои».
А мне становится холодно, несмотря на летнюю жару под тридцать градусов.
– А-а-а-а, – роюсь в голове, чтобы найти подходящие слова, – тест готов?
– Да, Красная Шапочка, готов.
Внутри, несмотря на летний зной, все покрывается коркой льда. Сама же я цепляюсь за штакетник, как за спасательный круг, и стараюсь размеренно дышать.
Нет, я не сомневалась, конечно же, в его отцовстве. Но вопрос «Что дальше?» вгрызается в мозг.
– Открывай, давай, – Захар не сводит с меня глаз, – что притихла?
– Перевариваю.
Не вижу смысла врать и юлить.
– Юлька-пулька, пусти меня к детям.
Вздрагиваю.
