Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
И если учесть, что дети у меня таки появились…"
"Не договаривает, но у меня почему-то от этой его паузы по коже озноб.
– То что? – с трудом шевелю губами.
– То я намерен участвовать в их жизни.
Прибивает своими словами.
– А если я не согласна и мне это не надо?
Захар пожимает плечами.
– А мне плевать на твое «не согласна». Ты же у меня не особо спрашивала, хочу ли я, чтобы ты от меня рожала. Не заставляй меня задействовать свои немалочисленные связи. У меня на руках документ, который дает мне такие же права, что и у тебя.
– Ты даже не знал про детей, Захар, – в голосе отчетливо слышу беспомощность.
Но я и правда чувствую себя беспомощной.
– Так а по чьей вине, милая? И если у меня спросят, где я был все это время и почему не помогал, я скажу, что меня мать детей не поставила в известность и не сообщила радостную новость. Так что… — разводит руками.
Как он все это себе представляет? Как это все будет происходить? Боже, столько вопросов и ни одного внятного ответа.
– Для начала не препятствуй моим встречам с Евой и Егором.
Непонимающе хлопаю глазами. Я что, эти вопросы вслух произнесла?
– У тебя все на лице написано, Юлька-пулька. Ты легко читаешься. Смирись с тем, что теперь у наших детей есть оба родителя.
За спиной открывается дверь.
– Добрый день, Захар. Что же вы на улице? Юля не пускает? – голос крестной разрушает напряжение между нами. – Заходите, у нас как раз обед готов.
Захар ослабляет хватку у меня на шее и даже поглаживает напоследок.
– Обед? С удовольствием зайду, я голодный с дороги, – возвращает внимание на меня, – веди, Юлька-пулька.
Скриплю зубами. Даже не знаю, что лучше: когда он меня называет Красной Шапочкой или Юлькой-пулькой?
– Конечно, – растягиваю губы в притворной улыбке.
Пропускаю его вперед и делаю вид, что случайно задеваю плечом. Захар хмыкает. Ну конечно, ему этот толчок, наверное, как укус комара. Но все равно морально приятно хотя бы так его задеть.
– Проходите, – крестная, как всегда, гостеприимна.
Захар проходит и кажется в небольшой прихожей чуть ли не гигантом.
Придирчиво осматривает наш дом. Ну да, в тот раз у него явно не было мысли разглядывать обстановку. А я уже готовлюсь к очередному его выпаду по поводу «дыры» и всего подобного. Но он только удовлетворенно кивает и проходит на веранду.
Опускает глаза на сумку, которую я не успела собрать и спрятать. Мысленно стону.
Черт… черт… черт.
Крестная испаряется на кухне, чем-то гремит, но у меня в ушах шум сильнее от волнения.
