Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Боже, он так просто говорит о детях, как будто не только вот недавно узнал о них.
Он тянется к заднему карману джинсов и достает бумажку. Разворачивает, и перед моим носом появляется результат теста ДНК. Совпадение почти сто процентов.
Вдыхаю побольше воздуха.
– Что ты хочешь, Захар?
Захар снова налегает на забор.
– Для начала — чтобы ты открыла, и твоя крестная не видела, как я тут все крушу, – цедит сквозь зубы.
Откидываю щеколду и делаю шаг в сторону. Захар не медлит, распахивает калитку и оказывается слишком близко ко мне.
Поворачивается к дому, а я отчетливо понимаю, что ему ничего не помешает вломиться и пойти к Еве с Егором.
– Стой, – преграждаю ему путь, – давай поговорим, Захар.
Зачем-то раскидываю руки в стороны. Преграда так себе. Если он захочет, он меня передвинет, как мешающую статую, и не остановится ни на минуту.
– О чем? – вопросительно загибает бровь и сжимает губы.
Смачиваю пересохшее горло. Облизываю губы.
– Что ты хочешь дальше делать? Ты же понимаешь, что дети — это не временно и это не игрушки.
– Серьезно?
Язвит. Ядом пропитана каждая буква. Но я приказываю себе держаться и не спорить. И уж тем более не ругаться с ним. Пока не выясню до конца, что там у него в голове и как он будет действовать.
Я должна это узнать! На кону наше с детьми спокойствие и размеренная жизнь.
– Да, Захар, я предельно серьезна. Не так давно ты вообще не был готов к семье и уж тем более к де…
– Ещё звук, и я заткну тебя, – резко перебивает.
От неожиданности захлопываю рот, и Захар удовлетворенно кивает.
– Умничка, – приближается ко мне вплотную, бросает быстрый взгляд на окна и обхватывает меня за шею.
Перестаю дышать. Да я даже моргнуть боюсь, смотрю ему в лицо.
– А теперь слушай внимательно, – он щурит глаза, так сильно, что я не вижу радужки, только темные щелочки, угрожающие, – забудь тот разговор. Вычеркни из своей памяти, как будто его не было.
– Но он был… – не сдерживаюсь и шиплю, за что получаю ответ: шею сжимают крепче.
– Был, и у меня были свои причины так с тобой говорить.
Он замолкает, чтобы перевести дыхание.
– Я ничего не прошу же…
В меня впивается колючий взгляд, от которого меня слегка встряхивает. Прикусываю губу. Наверное, лучше просто заткнуться и дослушать Захара.
– А при чем тут ты? Видишь ли, меня воспитали так, что моральные принципы не позволят отвернуться от родных детей.
