Да, отец угрожал мне и заставлял меня копировать документы по проекту, но я отправила-то ему пару не имеющих силу бумаг! — голос срывается на хрип, — для отвода глаз. Я эту папку даже в руках не держала, — пытаюсь оправдаться от потока льющихся на меня обвинений, но Руслан, кажется, неприступен и вовсе не слышит то, что я говорю.
— Копировала, молодец какая. Послушная дочка, — ядом пропитаны его слова.
— Все совсем не так…
– И в постель не побрезговала залезть. Вся в отца? На войне все средства хороши, правда? — а вот эти слова — последний удар, что заставляет дыхание сбиться с ритма и сердце, и без того кровоточащее, замереть.
– Не говори так, — всхлипываю я, ощущая, как подступают слезы. — Я правда…"
"— Не надо лжи, Алиса. Я сделал нужные выводы. Не стоит больше унижаться, — дергано и резко поднимается с места мужчина и направляется на выход. Я вскакиваю следом и хватаюсь за рукав его пиджака, как за свое единственное спасение.
— Разве дети в ответе за своих родителей? — пытаюсь достучаться до него.
Надеясь, что услышит, что поймет и поверит.
— Ты уволена, — зло рычит, выдергивая свою руку из моих онемевших пальцев. — Расчет и рекомендацию получишь в бухгалтерии. Свободна, — и скривившись с безграничным презрением, промелькнувшим в глазах, отворачивается от меня, направляясь в сторону лифтов.
— Ты дорог для меня, Руслан! Я никогда бы так не поступила даже под страхом смерти! — кричу в ответ, но он не обращает на меня никакого внимания. Вот так, одним махом окончательно вычеркнув меня из своей жизни.
— Доигралась? — смеется Олеся. — Таких, как ты, надо ставить на место, Мальцева.
Я возвращаюсь в кабинет, закрыв дверь, и без сил оседаю на пол.
Вот и все.
Слезы льются сплошным потоком, не прекращаясь. Но я и попыток не предпринимаю их стереть. Все закончилось. Все.
Залезла в постель… как же… мерзко. С какой грязью меня смешали. И как же плохо.
Не смея больше задерживаться, с трудом беру себя в руки и собираю свои немногочисленные вещи, что успели тут обосноваться за три недели.
Привожу все в полный порядок, разложив бумаги на столе, не рискуя соваться в архив.
Переодеваюсь тут же, так как больше нет смысла скрываться, даже не боясь, что кто-то может зайти. Мне уже все равно. Действую на автомате.
Спускаюсь на парковку, совершенно не замечая, что происходит вокруг. Завожу байк, надеваю шлем и невидящим взглядом выезжаю с парковки.
Все кончено. Теперь уже окончательно.
Глава 39.
