Просто бросаю машину у ворот и иду домой. Одно радует, машины Нелли нет на стоянке. Значит, и дома ее нет.
Есть только одно желание, именно в этот момент меня поглощающее. Забыться. И как можно быстрее.
А лучше уснуть и вообще к чертям не проснуться.
Глава 40. Руслан
А вот утро встречает сюрпризом. Да таким, что ненависть к себе достигает своего пика.
Первая мысль, как прихожу в себя — боже, как болит голова! Хотя не болит, раскалывается на куски, словно отваливаясь по чуть-чуть. И этот противный звон в ушах, от которого глаза готовы вывалиться из орбит.
Хоть бы это был конец света! Но, похоже, это мой персональный апокалипсис, не собирающийся заканчиваться.
С трудом разлепил свинцовые веки и пытаюсь понять, где я. Одно радует, что в своей спальне. Поворачиваюсь на бок и чуть не вскакиваю с постели. Рядом спит Нелли. Твою мать, что за…?
Приподнимаю одеяло, и это полный писец. Она голая, совершенно. И я. Черт. Что было у нас ночью? Какого хрена она вообще здесь спит?
Женщина открывает глаза и собственнически тянет ко мне свои руки.
— Не трогай меня, — рычу, поднимаясь, прикрываясь покрывалом.
— Милый, ты не в духе? А мне показалось, что после такой ночи у нас все наладится, — поет соловьем бывшая. — Это было потрясающе. Не припомню, чтобы ты был таким страстным в постели, — скользко улыбается она. А меня всего передергивает только от одной мысли, что я мог залезть на нее.
Ну, Беркутов, после такого ты просто шлюха, а не мужик. Становится противно от самого себя.
— Проваливай отсюда, — выставляю ее вон.
— Это как-то неприлично, — пытается она меня задеть своим обиженным тоном. — После того, что у нас было, — поднимается с постели и в чем мать родила направляется к двери.
— Рус, ты кретин, — она готова уже выйти, но мне приходится остановить эту идиотку.
— Зови меня как душе твоей угодно. Пай-мальчиком для тебя быть не собираюсь. Но и не забывай, что в доме живет трехлетний ребенок. И видеть тебя вот в таком виде ей не стоит, — кидаю в ее сторону еще одно покрывало и киваю на дверь.
— А теперь пошла вон отсюда, — грубо, но и Нелли не невинная овечка.
Повязав на тело тряпку, она выходит с обиженным видом, пыхтя, как паровоз. Только вот меня это не торкает, никак совершенно. Плевать. Мне кажется, сердце уже к чертям выгорело за эти недели, и внутри осталось только пустота.
И лишь голова дает о себе знать, намекая на то, что я еще жив. Да болит так, что не мудрено сдохнуть.
