Утро в женской консультации стало последним, что увидела и почувствовала моя старая жизнь. Я шагала с уверенностью в плоском животе, настроившись на позитивный лад. Двенадцать недель — это очень ответственный период, и я ждала这一天的到来，带着对未来的无限憧憬。
С ненавистью Леран сорвал с моего платья нашивку адепта ордена. Думал, лишил меня самого дорогого? Да как бы не так! Я все еще чувствовала Максимку, знала, что у него все хорошо. Он сильно волновался, но в его эмоциях преобладали положительные. Это дало мне шанс думать, что драконы и их повелитель приняли малыша как своего. Они позаботятся о нем и не дадут в обиду."
"— А это еще что?.. — Стоило обратиться к заклинанию сердца, как Леран уловил магический след. — Идиотка! Я-то думал, что ошибся, когда сканировал тебя.
Больше суток ушло у декана на то, чтобы снять заклинание сердца. Леран кряхтел, пыхтел, потел и даже немного поседел, пока делал это. Связь была очень сильной. И все же заклинание пало смертью храбрых. Правда, декан Леран не знал, что обрубил лишь видимую связь. Нас с Максимкой связала магия посильнее. Этот ребенок всегда будет жить в моем сердце, безо всякой магической привязки.
Не знаю, сколько пробыла в камере. Время потеряло для меня смысл. Не представляю, на что надеялся Леран, сохраняя мою жизнь.
Каков глупец!
Ко мне никого не впускали, а саму меня не выпускали. Но кормили, а однажды даже принесли газету. Полагаю, Леран думал, что прочитав новости Светлого мира, стану сожалеть о том, что вскоре потеряю его. Но я уже поняла, что живой отсюда не выйду. Леран не позволит мне выйти.
Из всех новостей меня поразила лишь одна.
Тарина все же последовала моему совету.
И это натолкнуло меня на одну мысль…
Я не могла просто так уйти и позволить декану Лерану бесчинствовать дальше. Кто знает, не захочется ли ему снова провести испытания на живых драконах, тем более на малышах? Приказом короля такое запрещено, но Леран, похоже, считал себя царьком в академии, где никто, даже монарх, не может ему воспрепятствовать. Это декан напрасно, как говорила моя бабуля: колобок тоже считал себя хитрецом, пока не натолкнулся на лису.
