Утро в женской консультации стало последним, что увидела и почувствовала моя старая жизнь. Я шагала с уверенностью в плоском животе, настроившись на позитивный лад. Двенадцать недель — это очень ответственный период, и я ждала这一天的到来，带着对未来的无限憧憬。
И я собиралась стать той самой лисой. Тем, кто выведет декана на чистую воду и расскажет о его злодеяниях. Мои внешние покорность и смирение с неизбежным будущим ввели Лерана в заблуждение, он решил, будто я сдалась. Решил, не зная, что в мои тихие омуты даже черти заглядывать побаиваются.
— Последнее желание, Дарина Врину, — проговорил декан за день до назначенной казни. Склонился надо мной и надменно усмехнулся: — Попробуй попросить прощения. Может быть, я смягчусь и заменю отрубание головы на магическое усыпление.
Вот в чем я точно не нуждалась, так это в его показной жалости. О чем прямо и заявила.
— Лучше позвольте мне подать апелляцию королю, — предложила в ответ. — Уверена, ему будет интересно узнать о том, что творится в академии.
На что я рассчитывала, предлагая подобное? Да ни на что, собственно, всего лишь хотела позлить Лерана. Он-то явился меня запугать, а в итоге сам заметно побледнел. Разумеется, ни о какой апелляции и, тем более, помиловании, речь не шла. За все это время даже ректор не заглянул лично.
— Академия наделена полномочиями самостоятельно выносить приговоры адептам и приводить их в исполнение, Дарина, — напомнили мне очевидное. — Выбери другое желание. К примеру, роскошный ужин при свечах. Или ночь, проведённая с мужчиной. Такая красивая девушка не должна умереть, не познав, что такое радость близости.
— Спасибо, что-то не хочется, — поморщилась я.
Дымчатые брови декана недоверчиво сошлись над переносицей.
— Что?.. — я невинно похлопала глазками. — Она моя лучшая подруга, между прочим. Не лишайте меня последнего права.
Лучшая подруга явилась на закате, вся в черном, со скорбным выражением на лице. Даже перчатки нацепила и вуаль.
— Я так-то еще не умерла, — пришлось ей напомнить. — Рано носить траур. Тут вот какое дело, Тарина…
Я передала ей лист бумаги, исписанный корявым почерком.
— Не уверена, что это хорошая идея… — поморщилась «подруга», еще даже не прочитав послания.
