Утро в женской консультации стало последним, что увидела и почувствовала моя старая жизнь. Я шагала с уверенностью в плоском животе, настроившись на позитивный лад. Двенадцать недель — это очень ответственный период, и я ждала这一天的到来，带着对未来的无限憧憬。
А я была бесконечно рада пообщаться с детьми, пусть и под строгим присмотром повелителя драконов. Надо сказать, что в присутствии подданных Карл не терял лица и не позволял себе дурачиться. И все же когда мы с детьми затеяли игру «Море волнуется раз…», не удержался и присоединился к нашей веселой компании. Потом было перетягивание каната (который Микаэль самостоятельно вырастил из садовой лианы) и прятки.
— Ты умеешь занять детей, — заметил донельзя довольный Карл. — Сколько еще подвижных игр хранится в твоей голове, Дарина?
— Очень много, — рассмеялась я, чувствуя поразительное упоение от того, что могу применить эти знания на практике.
"Сколько раз я представляла себе, что играю в эти игры с собственным ребенком там, в своем мире. Как буду объяснять малышу правила и порядок. Чего я не представляла никогда, так это того, что играть придется с маленькими дракончиками. Впрочем, они мало чем отличались от детей в приюте святого Макия, разве что превосходили их по силе. Потому и мне, и Карлу постоянно приходилось следить за тем, чтобы разыгравшиеся дети не разнесли парк по кусочкам.
Где-то печально вздыхал садовник, спрятавшись за одним из фонтанов. Полагаю, он пришел в ужас, подсчитывая нанесенный кустам и цветам ущерб. Однако Карл все восстановил, еще и Микаэля привлек, давая ему потренировать его необычный дар.
— Можно задать вопрос? — обратилась я к Карлу, когда мы остались наедине. Набегавшиеся вдосталь, дети расселись на полянке неподалеку, и Максимка учил остальных игре в «Ладушки».
— Попробуй, — разрешил дракон. Важно кивнул, но не удержался от лукавой улыбки. — Не обещаю, что непременно отвечу.
Я все же решила попытать счастья.
— В замке живет довольно много драконов, и все они выполняют какое-то дело. Вот только… Мне кажется, что для тебя это лишнее. Ты все можешь делать сам, не прибегая к помощи других. Почему они здесь — дань традициям, или повелителю не положено самому делать грязную работу?
— Ты слишком прозорливая для человека, — заявили мне.
