Утро в женской консультации стало последним, что увидела и почувствовала моя старая жизнь. Я шагала с уверенностью в плоском животе, настроившись на позитивный лад. Двенадцать недель — это очень ответственный период, и я ждала这一天的到来，带着对未来的无限憧憬。
— Дети, ведите себя хорошо и не обижайте Дарину. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
Моргаэлл услужливо придержал для него дверь, и вскоре оба скрылись за ней. До нас донеслись гулкие шаги в коридоре, но после стихли и они. Мы с дракончиками остались одни в зале.
— Мама, не волнуйся, я присмотрю за тобой, — совсем по-взрослому проговорил Максимка. — Тебя здесь никто не обидит.
И он тоже глянул в сторону Аркадии, как главного зачинщика всех безобразий в замке.
— Пф… Да я и не собиралась, — проронила девочка и едва заметным жестом поправила парик (которого, разумеется, не было).
Она вернулась к занятию, кажется, всецело погрузившись в него."
"— Спасибо, милый, — поблагодарила я Максимку и, притянув к себе, поцеловала в светлую макушку. — Приятно иметь такого защитника.
— Ох уж эти человеческие нежности, — фыркнул Микаэль, задумчиво пожевав кончик пера и бросив на нас с Максимкой пронзительный взгляд.
— Разве драконам нежность не присуща? — спросила я в свою очередь. Эти дети выглядели еще более нуждающимися в любви и заботе, чем многие из тех, кого встречала в приюте святого Макия. — Я имею в виду ласку и внимание к тем, кто дорог и важен. К родственникам или близким.
Плечи Аркадии вздрогнули, как будто она получила удар плетью по спине. Кемраниэль и Амиратилин переглянулись и горестно вздохнули. Максимка обнял меня и прижался крепче, забыв о задании Карла.
— Не все заслуживают ласки и заботы. Некоторым это противопоказано.
Мне показалось, он повторил фразу, которую слышал множество раз. Так часто, что почти поверил в нее.
— Неправда, — возразила я. — Все, даже самые сильные из нас нуждаются во внимании, понимании и даже нежности. И каждый заслуживает этого. Особенно дети.
Аркадия вздохнула и не расправила плеч.
— Мальчики, не разрешайте ей забивать вам головы всякой ерундой, — потребовала она.
Она осеклась. Нахмурилась, поймав себя на том, что чуть не сболтнула лишнего. Задумчиво пожевала нижнюю губу и хмуро добавила:
— Давайте лучше заниматься. Знания всегда помогут нам, в отличие от бредней о заботе и любви.
— А я был бы не против, чтобы обо мне кто-то заботился, — заметил Микаэль. — И чтобы у меня была мама, как у Максимки, пусть и человечка. И она бы звала меня сокращенным именем.
