Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Савмак воздел палец к небу и произнес:
– Достойные не бесчестят, а добиваются согласия.
Олег кивнул."
"– По согласию оно удобнее, – сказал он. – Значит, ты заходи слева, а я пойду справа. Чую, дальше то ли лагерь, то ли стоянка. Люсиль там.
Глаза ратника сверкнули злой радостью.
– Нападать будем?
Олег тоскливо скривился и поправил:
– Проникать. Не пойму я, что там у них за действо. А значит, надо осторожность проявить. Поползли, ратник.
Глава 8
Тишина звенела в ушах и зудела, как надоедливый комар, Олег, пригнувшись, двинулся справа за кустами.
Через пару десятков шагов за кустами послышались голоса, приглушенные, но Олег смог разобрать слова. Тот, что повыше и потоньше утверждал:
– Надо было убить рыжего.
– Шарлотта не справилась, – пробасили в ответ. – Думаешь, у тебя в прямом бою с ним были бы шансы?
– Меня благословило небо, – пискнул первый.
– Шарлотту тоже. Да и ладно, все же он пастор и скован цепями религиозных правил, – ответил бас.
– Он каким-то образом выжил после яда. Хочешь сказать, это ерунда? После такой дозы и лошадь бы померла.
Бас стоял на своем.
– На то воля небес. Если его не убило ядом, значит, не пришел его час.
– А если он кинется в погоню? – пропищал требовательно первый.
– Кто? Пастор? Где ты видел, чтобы пасторы за кем-то гонялись? Люди духовные словом да молитвами действуют, ибо негоже им мечом размахивать.
Тонкий голос мерзко проговорил:
– Да? А как быть с теми, кого он раскидал в подворотне? И если он за помощью обратится к кому? Тогда что?
– Да пускай обращается, – хохотнул бас.
– А если все-таки нагрянут? – не унимался писклявый.
Бас усмехнулся гулко.
– Если нагрянут, с нами воля небес, подготовленные воины и трое бойцов ордена. Одни из лучших. Это не какие-нибудь недотепы из подворотни. На их счету множество побед. Или ты не доверяешь ордену?
– Что ты, что ты, – торопливо ответил писклявый. – Воля ордена нерушима и праведна.
Олег подался вперед и аккуратно раздвинул ветки. В просвете на поляне двое, их серые балахоны подвязаны малиновыми кушаками, оба в капюшонах и лиц не видно.
