Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Олег снова кивнул.
– Да уж всю жизнь думаю и так и эдак, а все никак не пойму, как лучше сделать, – ответил он и с силой метнул нож.
В этот раз острие угодило послушнику чуть правее лопатки рядом с позвоночником, он вскрикнул и повалился в траву. Но его возгласа хватило, чтобы остальные на поляне разом оглянулись.
– Во имя ордена! – закричал послушник с басовым голосом и выхватил из-под рясы меч.
Савмак прошептал в изумлении:
– Вот тебе и духовные люди. Все про душу толкуют, а сами с мечами.
– Самые кровавые битвы всегда велись во имя религии, – отозвался Олег и кивнул на послушников вокруг кострища, где один держит Люсиль, а двое других обнажили мечи и заняли изготовительные позиции.
– Да я их в одиночку уложу, – хмыкнул Савмак и дернулся вперед.
Олег придержал его за плечо.
– Не убивай одного совсем насмерть, – попросил он. – Надо допросить.
– Это как получится.
С воинственным криком ратник выскочил из кустов и ринулся на двоих послушников. Те ломанулись ему навстречу.
– Уводи жертву! – прокричал писклявый послушник, который держал Люсиль, и поднырнул под локоть Савмаку, тот успел поставить блок мечом, воздух зазвенел. – Ритуал надо завершить! Сжечь!
– Я тебе сожгу! – проревел Савмак и обрушил рубящий удар прямо на плечо писклявому.
Смачно хрустнуло, из рассечения хлынула багровая река, ряса вмиг потемнела, а послушник упал на колени и, качнувшись, рухнул лицом вниз.
Второй послушник, крупный и широкоплечий, сжал меч обеими руками и угрожающе присел, готовясь к атаке.
– Ты глупец и еретик, – прогудел он басовито. – Если ты не с нами, то против нас. И понесешь наказание. Трепещи перед властью ордена!
– Сейчас, портки постираю, – бросил Савмак и перекинул меч из ладони в ладонь.
Они схлестнулись, как два могучих тура, мечи зазвенели с новым остервенением, раздались ругательства послушника, совсем не духовного толка.
Пока ратник сражался с ним, Олег пробрался за спину к третьему. Тот упорно тащит брыкающуюся Люсиль, зажимая ей рот, она мычит и пытается укусить, но ладонь послушника широкая и закрывает половину лица. Олег перемещался бесшумно, как тень жарким летом, выпрямившись прямо за спиной послушника, волхв молниеносно ухватил фанатика за плечо, а другой рукой прижал к его шее острие ножа.
– Разожми ладони и отпусти женщину, – тихо и очень спокойно произнес Олег.
