Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Да и зачем? Тренировка тела помогает работе ума, потому и продолжаю каждое утро упражняться, как в былые годы. И все выходит, как ты предсказывал, вещий богатырь.
Жан посмотрел на Олега, во взгляде почтение и глубокая благодарность. Этот бывший вояка зря рядит себя в старики, хотя в волосах и бороде проседь, а на лбу две глубокие морщины, рано ему еще о смерти думать. Такие как он нужны человечеству, потому и спас его в той осаде. Выправка и воспитание у Жана военные, но нутро любознательное и тянется к раскрытию великих тайн мироздания.
Люсиль перевела непонимающий взгляд с Жана на волхва.
– А чем вы занимаетесь? – спросила она.
Тот снова посмотрел внимательно на Олега и ответил:
– Увидите. А пока ешьте. Все свежее, только с огня.
– Нам бы еще помыться, – вставила Люсиль и тут же втянула голову в плечи под суровым взглядом Олега.
Жан кивнул.
– Помоетесь.
На стол он подал сам, на предложение болотницы помочь напрочь отказался. В тарелках задымились свежеобжаренные куски мяса с сочными капельками жира и хрустящей корочкой. Одуряющий аромат раздразнил ноздри, даже у Олега призывно квакнуло в животе. Перед каждым появилось по миске с резаными овощами, вареной картошкой в сливочном масле и зелени. В середине корзинки с яблоками, душистым серым хлебом и лесным орехом.
Ели молча и быстро, долго заглушаемый голод вырвался на волю, и даже всегда чопорная, правильная Люсиль откусывала крупные куски мяса крепкими зубами и, как полагается, с наслаждением жевала. Болотница ела медленней, держа спину ровной, и все больше фрукты с овощами, но половину мяса в тарелке все же уписала. Савмак, необремененный манерами, бесхитростно впивался зубами в сочную, прожаренную плоть и глотал, почти не жуя. Щеки покраснели, плечи расслабились, а настороженность и агрессия ушли.
– Вот это, я понимаю, жрачка, – сказал он, приговорив свои тарелки и поглядывая в тарелку Олега. – Спасибо, добрый хозяин, не дал помереть с голоду. Пастор, ты это будешь доедать?
Он ткнул на ополовиненный кусок мяса в тарелке Олега.
– Жри, проглот, – отозвался волхв и подвинул ему свою тарелку, сам уже отъелся, пришлось распустить пояс на штанах. – Не переедай, а то обожрешься и спать упадешь. А нам в дорогу скоро.
