Внутренние стены здания медленно погружают вас в тень и холод. Оксана привычным жестом усмехается — смыслов не существует, где его нет смысла. Вот пример: зачем здесь кресла? Кому понадобится терпеть ожидание на первом этаже, если уже туда прошли? Человек торопится по делам и стремительно выходит наверх, отчаянно желая не сидеть. Издательство, занимающее четыре этажа, кажется бесконечностью....
На этом огне он накалил один из своих страшных инструментов – щипцы с кривыми заостренными концами – и повернулся к инквизитору, ожидая приказа.
– Последний раз предлагаю тебе, – сурово проговорил брат Бернар, обратившись к подсудимой, – покайся в своих грехах! Очисти свою душу искренним признанием – и Церковь с радостью примет тебя в свое лоно, а суд проявит к тебе милость и снисхождение!
– Мне не в чем каяться! – воскликнула фрау Ситтов и, вынув из разорванного ворота золотой медальон, сжала его в руке.
"– Не богохульствуй! – воскликнул инквизитор, поднимаясь со своей скамьи. – Не оскверняй имя святой своими грешными устами! А ты, честный слуга Божий, приступай к своим обязанностям!
Повинуясь его приказу, палач приблизился к подсудимой, держа в руках раскаленные щипцы.
Но в ту же минуту инквизитору показалось, что вокруг Маргариты вспыхнуло бледно-золотистое сияние, цветом напоминающее светлый майский мед, такое же сияние, какое видел он минувшей ночью в ее камере.
Но на этот раз не один он видел это сияние.
Горожане повскакивали со своих мест, они удивленно указывали на фрау Ситтов и восклицали:
– Святая! Святая! Она святая!
И даже палач попятился, вытаращив на подсудимую свой единственный глаз, уронил на каменный пол раскаленные щипцы и принялся часто, истово креститься.
Епископ также осенил себя крестным знамением и повернулся к инквизитору:
– Что же это творится, брат Бернар? И что нам делать?
Руки инквизитора тряслись. Он схватил «Молот ведьм», как свой последний оплот, и проговорил едва слышно:
– Придется перенести суд на завтра!
– Может быть, следует освободить подсудимую? – так же тихо спросил его епископ.
– Ни в коем случае! – возразил брат Бернар. – Я не сомневаюсь, что она виновна!
– Но это сияние.
– Не верю! – воскликнул инквизитор. – Это дьявольское наваждение! Дьявол хитер и коварен, и он знает тысячи способов, как отвести глаза добрым христианам, как ввести их в заблуждение и в соблазн!
– Не вызовет ли это нежелательных разговоров среди населения?
– Такие разговоры следует строго пресекать, Ваше Преосвященство!
Тем временем сияние вокруг фрау Ситтов понемногу потускнело, как тускнеет небо после заката.
