Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
То, что невозможно скрыть.
То, что было правдиво и обнажено дрожащей от эмоций душой.
А это оказалось не так-то просто, как я думала! Связать руки и привязать их к кровати!
— …Так вот для чего придумали все эти мягкие наручники! — нервно и смущенно хохотнула я, неловко наматывая веревку и в первую секунду не обращая внимания на то, что медведь хоть и усмехнулся, но потянулся вперед, касаясь жадными горячими губами моей шеи.
Он делал это нежно, едва касаясь, но не останавливаясь, не отрывая своих губ ни на секунду.
— Не отвлекайся, Иля… — промурчал медведь, опускаясь чуть ниже и заставляя меня сжаться от этого.
— Это очень сложно сделать, знаешь ли.
Еще немного, и он прикоснется к груди.
Так, как меня не касался еще никто и никогда.
— Руки все еще не связаны.
— Может, потому, что ты меня отвлекаешь?
Медведь улыбнулся. Я почувствовала это на собственной коже, где оставались горячие влажные дорожки от его губ.
— Крепко завязала?
— Надеюсь, что да, — прошептала я, будучи не в силах скрыть то, как на меня действовали его прикосновения.
Мне было страшно, но этот страх был иным. Не таким, как всегда.
Он разгонял кровь по телу, буквально оголяя каждое нервное окончание и заставляя каждое прикосновение чувствовать иначе — острее, глубже, ярче. Заставляя отбросить все сомнения.
— Сядь выше, девочка.
Я едва понимала, что именно говорил медведь.
Вернее, не говорил, а мурчал так, как это мог делать он один. И я помнила, как обещала ему слушаться и делать все, что он говорит.
Поэтому сдвинулась по его торсу, ощущая, что он стал горячее, чем обычно.
Или мне казалось это, потому что я сама горела?
— Еще выше.
И ведь я понимала, для чего он это делает, к чему ведет. Потому сердце стучало так сильно, а руки дрожали, но ослушаться его я не могла. Прилежно выполняла все, что он говорил, закусывая губу, когда медведь добился того, чего хотел.
Его губы коснулись моей обнаженной груди.
Сначала едва-едва касаясь.
Медведь замер, явно прислушиваясь к тому, что я чувствую от этих прикосновений, которые были новыми для меня и такими невероятными.
Нежнее шелка. Горяче́е огня.
Я и не думала, что мужчины способны делать это настолько деликатно и совсем не пошло.
Лаская так, что я начинала чувствовать себя маленькой богиней.
Эти чувства были новыми, но они не пугали меня, не заставляли сжиматься от мысли о том, что дальше может последовать что-то плохое.
