В глухом районе Глуши вынужденный старлей Бабкин застынет в мгновении обреченности. Его гнев подобен острому клинку, но он бросится вслед отъезжающей машины, исколупанная ткань льда дает лишь троещуюся надежду на спасение. В этот момент у него не будет другого выбора.
И что? Разве от этого хоть кому-нибудь стало легче? А какой смысл тащить в опорный пункт орущего песни алкоголика, если поет он от души, а пьет потому, что вначале его прокатил какой-нибудь банк, потом фиктивное агентство недвижимости лишило квартиры, а директор завода, на котором он работает, платит такой мизер, за который можно разве что напиться? Благо хоть пьет, а ведь мог взять в руки оружие… Так с кем бороться? С ним или с теми, кто обобрал его до нитки и не устает это делать, преступая все законы?»
Впереди, метрах в двухстах, из-за угла выскочил не по сезону одетый парень.
Резко затормозил, проскользив по льду, оглянулся, потом опрометью бросился навстречу Андрею.
«Похоже, спасается бегством», – подумал тот и, как вскоре выяснилось, не ошибся.
Через секунду-другую из-за угла того же дома показался молодой милиционер.
Так же, как и беглец, пролетев несколько метров по льду и едва не упав, он во все горло заорал:
– Стоять, я сказал!
Беглец и не подумал подчиниться. Наоборот, побежал еще быстрее.
"На вид убегавшему было лет семнадцать. Старые потертые джинсы, вышедшая из моды дутая сиреневая курточка, на ногах кроссовки…
«Небось, жрать нечего, вот и стянул что-то», – предположил Андрей.
Он еще не знал, как поступит, но сработал инстинкт. Схватив пробегавшего мимо парня за рукав, Андрей толкнул его к стене и приказал:
– Стоять смирно!
Беглец пытался вырваться, да не тут то было. Наконец подбежал и милиционер, худой сержант с болезненным румянцем на щеках, лет двадцати трех.
– Думал, уйдет, – выдохнул он, суетливо отцепляя от ремня наручники и защелкивая их на запястьях парня. Только после этого повернулся к Андрею:
– Спасибо. Без вас мне бы его не взять.
– А что он натворил? – поинтересовался Андрей.
Сержант вытащил из кармана джинсов стоящего к ним спиной арестованного потертый кошелек.
– В гастрономе у бабки стянул. Хорошо, заметила и завыла, как сирена. А этот, – он кивнул на парня, – сразу бежать.
– Кошелек ты мне сам подсунул.
– Хорошо-хорошо, – кивнул сержант. – Сейчас пойдем в участок, и ты подробно расскажешь, как я это проделал. – Взяв парня за воротник куртки, он толкнул его вперед. – Кажется, ты уже в курсе, к какую сторону пилить?
Воришка, ничего не ответив, вразвалочку двинулся в сторону дома, из-за которого появился пару минут назад. Сделав несколько шагов, вдруг резко обернулся и с ненавистью посмотрел на Андрея.
