Вчера они пьянствовали до глубокой ночи...
Голова тяжелая, но не болит. Тело ватное, но встал он легко. Натянул брюки, рубаху. Пить охота. Холодненького бы чего-нибудь.
– Пиво есть? – спросил он.
– И пиво есть, и все остальное! – загадочно улыбнулся Огурец. – Пошли...
Они снимали целый дом в подмосковном поселке. До МКАД всего два километра, считай что Москва. А дом деревянный. Старый, покосившийся. Вплотную к хате проходит шоссе, поэтому окна запыленные, воздух во дворе забит выхлопными миазмами. Хреново.
Зато соседние дома пустуют: хозяева сбежали. Участковый может нагрянуть. Но Кренделю чего бояться? Мент Паша четко пробил ситуацию – точно выяснил, что «сторожка» на них нет. Он же и временную регистрацию сделал. Так что комар носу не подточит... Дел пока нет. Паша сказал отдыхать. Вот они и отдыхают. В свое удовольствие...
Вслед за Огурцом Крендель прошел в соседнюю комнату. А там стол, покрытый грязной скатертью. За столом Кекс и Перец. Пиво, водка, свежая закуска. Видать, кто-то из пацанов в лавку за харчами сгонял.
Перец сидел, откинув голову назад. На лице страдальческое выражение, глаза закрыты.
– У тебя чо, колики? – спросил Крендель.
– А-а, ка-айф! – блаженно протянул Перец.
Он что, мазохист, раз от боли тащится... Он еще сильней зажмурил глаза, задергался, как в конвульсиях. И застонал с таким наслаждением, будто вместе со стоном из него выходила вся боль.
И тут же скатерть по фасаду стола зашевелилась. Крендель с удивлением увидел, как на него надвигается чья-то голая задница.
Раскрытый, обрамленный ржавыми волосьями «глазок» смотрел прямо на него... Так это ж баба!
Бесстыжая девка только что «разминировала» Перца. И сейчас раком пятилась навстречу Кренделю. Мощные белые ляхи, толстая прыщавая срака... Крендель не удержался и ногой отвесил ей пендаля. Баба ойкнула, резко вскочила на ноги и ломанулась в дальний угол комнаты. И только оттуда осмелилась взглянуть на своего обидчика. Ну и рожа у нее! Круглая, рябая, глазки маленькие, нос картошкой.
Волосы грязные, спутанные. И губы мокрые...
– Не тем ее бьешь! – хихикнул Перец.
– Она ж к тебе всей душой! – развеселился Кекс.
– Извини, брат, не разглядел, – ухмыльнулся Крендель.
А ведь «глазок» был раскрыт так широко, что через него, пожалуй, можно было разглядеть душу этой лахудры.
– Где вы эту марамойку раскопали? – недовольно спросил Крендель.
– Так это, тусовалась тут неподалеку, – обеспокоился Кекс.
