Санки на тротуаре, санки вдоль домов, санки, этажами нагромождённые друг на друга. Море саней!
В поисках ответа Лариса обежала глазами площадь, пока не увидела группу женщин, тянущих за собой саночки с детьми и тюками. Взяв детей и груз, женщины вошли в эвакуационный пункт, бросив санки на улице.
Детдомовцев провели в большой зал, плотно набитый людьми, и заведующая Марина Александровна сказала:
— Подождите здесь, я пойду оформлю документы.
Весь детский дом уехал раньше и ждал на Большой земле. Их группа из тридцати детей была последней.
От дыхания сотен людей воздух заполнил тёплый, влажный пар, капельками воды сочащийся с холодных стен.
Ждали недолго. Марина Александровна принесла посадочные талоны и повела ребят к машине.
Полуторки и автобусы под погрузку стояли длинной цепочкой от ворот до конца переулка. Молчаливая очередь с узелками в руках двигалась медленно. Лариса заметила впереди высокую женщину в клетчатом платке и стала следить за ней глазами. Когда клетчатый платок загрузится в машину, подойдёт очередь для детского дома.
Пока стояли, у Ларисы совсем замёрзли ноги. Чтобы согреться, она пошевелила пальцами, но тепла не прибавилось.
Её подсадил в кузов симпатичный молодой шофёр, которого звали Андреем. Дождавшись, когда кузов наполнится детьми, Андрей закрыл на задвижки задний борт, а потом широко улыбнулся:
— Покрепче завернитесь в одеяла, на Ладоге всегда ветер. Придётся немного потерпеть, но зато на том берегу отогреетесь и наедитесь.
От упоминания о еде ребята стали возбуждённо переглядываться, теснее прижимаясь друг к другу.
Черноглазая Айгуль, сидевшая рядом с Ларисой, недоверчиво сгорбила плечики:
— И кашу дадут?
— И кашу, и суп, и даже макароны с мясом, — подтвердил Андрей.
От упоминания макарон с мясом все потрясённо замолчали. Поездка по замёрзшему озеру — сущая ерунда, если в конце пути ожидает тарелка с макаронами!
Андрей повернулся к директору Марине Александровне:
— Имейте ввиду, что нам запрещено останавливаться по дороге, поэтому заранее проверьте, чтобы всё было в порядке.
— Мы готовы.
Марина Александровна поправила одеяло на маленьком Игоре, забившемся в самый уголок, и попросила:
— Лариса, подвинься, пожалуйста, я возьму Игорька на руки.
Своё одеяло Марина Александровна отдала двум сестрёнкам Оле и Любе, палаткой накинув его поверх голов.
«Это потому, что Люба кашляет», — подумала Лариса.
Ей нравилась Марина Александровна, и нравилось то, что она ничем не выделяет своего сына Юру. Юра сидел у самой кабины, нахлобучив на лоб потёртую меховую шапку с красноармейской звёздочкой.
Стискивая коленки, Лариса оперлась руками на выданный перед поездкой рюкзачок с личными вещами. Там лежала пара трусиков, две маечки, запасные чулки и Наташин альбом.