В холоде этого кабинета, где каждый шарик часов кажется угрозой для спокойствия, мертвец чувствует себя необычно комфортно. Темные углы прячутся от его внимания, но лишь под давлением страха — когда он смотрит на них, тени скрываются и кажутся обычными, словно приспосабливаясь к тому, что происходит вокруг него....
– Это еще что такое? – нахмурился доктор Загеби."
"– Оповещение со станции! – завизжал Воршек, радостно потирая руки. – Кто-то приехал! Нам привезли еще одну партию мертвецов!
Некромеханик не разделял восторгов ассистента.
– Слишком рано, – хмуро проговорил он, глянув на трубу пневпомочты. – К тому же мне не сообщали о второй поставке или об изменениях графика. Мы не успеваем… Я ведь только начал!
Доктор Загеби повернулся к двери лаборатории, где в потемках стоял один из жутких некроконструктов, которые схватили беглецов в тоннеле и приволокли их сюда.
– Мистер Семьноль, проверьте, что там такое! – велел доктор и вернулся к работе: скрипнул мел, некромеханик забубнил что-то о каркасах и роторах.
Выражение на зеленом лице механического мертвеца никак не изменилось, но он понял, что от него требуется, и покинул лабораторию.
***
Штурвал-вентиль со скрипом крутанулся, и тяжелая дверь повернулась на петлях.
Мистер Семьноль вышел на платформу. Спустившись по лестнице, ведущей на пути, он пошагал вдоль них.
Творения доктора Моргга приближались к паромотрисе со всех сторон. Помимо тех, что шли от станции, еще около дюжины появилось из дверей служебных коридоров. Меж путями в земле открылся люк, и из него начали выбираться прочие конструкты.
Роторы в груди механических мертвецов мерно вращались, из вмонтированных в лопатки труб курились тоненькие струйки дыма, негромко гудели сердцегенераторы. Тяжелые окованные башмаки протезов вминали землю, крошили камешки…
Когда до вагона оставалось не больше десяти шагов, мистер Семьноль остановился, цилиндры в его брюшной полости пришли в движение, из медной трубы, заменявшей ему горло, вырвалось:
– Подтверждение! Требую подтверждения!
Лучи двух прожекторов паромотрисы впивались в темноту, выхватывая полсотни ярдов пути.
Ответа из вагона не последовало – пароль не назвали, а это значило, что гости, прибывшие на станцию «Моргг», были незваными.
Ротор движителя мистера Семьноль заработал на повышенных оборотах, фонари в его голове зажглись ослепляюще-ярко. Тут же загорелись глаза и прочих некроконструктов.
Мистер Семьноль подошел к кабине машиниста и, схватившись за поручень, поднялся.
Само понятие «удивление», равно как и все с ним связанное, осталось для некроконструкта в прошлой жизни, но если бы он мог испытывать эмоции, сейчас точно удивился бы.
