В холоде этого кабинета, где каждый шарик часов кажется угрозой для спокойствия, мертвец чувствует себя необычно комфортно. Темные углы прячутся от его внимания, но лишь под давлением страха — когда он смотрит на них, тени скрываются и кажутся обычными, словно приспосабливаясь к тому, что происходит вокруг него....
Кабина тонула в молочном облаке пара. Машиниста в ней не оказалось. За шнур гудка никто не тянул – он был подвязан таким образом, чтобы клапан оставался открытым и звук шел без чьей бы то ни было помощи.
При этом в гудке, словно булавка в коробке иголок, притаился свист: тонкий, лихорадочный, нервный. Тревожные датчики подавали сигналы, стрелки на манометрах трепыхались в красной зоне.
Мистер Семьноль не чувствовал жар, от которого плавился и плыл воздух, потому как тот не причинял ему неудобств. Конструкт давно не дышал, и поэтому не понимал, что дышать в кабине попросту нечем.
Клапан тут же закрылся, и в следующее мгновение мир вокруг мистера Семьноль да и сам он скомкались. Котел взорвался, разметывая на куски все, чему не посчастливилось оказаться рядом. Волны багрового пламени накрыли всех, кто был поблизости от вагона, прошлись по тоннелю, омыли стены и своды.
Подземелье вздрогнуло, старые камни кладки не выдержали и начали обваливаться. Пыльная туча заполонила собой тоннель и добралась до станции.
Спустя какое-то время грохот стих. Мистер Семьноль и еще две дюжины некроконструктов были погребены окончательно…
…Доктор Горрин открыл глаза и уставился на спутников.
– Уже все? – спросил он.
– Вьё уауонуиой, – ответил доктор Доу, и аутопсист вытащил пальцы из ушей.
– Вы сказали «все закончилось»?
– Взрыв был не таким уж и громким, – проворчал доктор Доу.
Два доктора и больничный котельщик прятались в нише среди бурых труб. Сама ниша располагалась в одном из коридоров, которые отходили от станции «Моргг» и вели дальше под Фли. От остальных коридоров этот отличался тем, что через него была проложена узкая колея рельсов. Доктор Доу сразу обратил на нее внимание: «Видимо, покойников перегружают из паромотрисы на дрезину или тележку и по этим рельсам доставляют туда, где проводятся сами эксперименты».
– Поразительно! Просто поразительно!
Доктор Доу выглянул из-за толстой красной трубы.
– Тише, Горрин, вы же не хотите нас выдать?
– Если бы я вас не знал, доктор, – понизив голос, сказал доктор Горрин, бледный, но весьма впечатленный, – я бы решил, что вы сошли с ума. Но я-то знаю, что вы просто не можете позволить себе сойти с ума, ведь безумие – это недостойное такого благовоспитанного джентльмена, как вы, состояние.
