Хромой костёр тревожил, и он немедленно устраивался вдали от пещеры отдыхать. Сейчас спит Хромой в углу каменного жилища: шерсть вздымается и опускается под его глубоким дыханием. Волк видит свои сны, и Игнату ясно всё понятно по рывкам Хромого и едва слышному всхрапу.
"
"Больше отлеживаться нельзя было, старик Лихарев ни на минуту не забывал, что живет он у моря, у самого края великой войны. Кряхтя, встал, прикрикнув на собак, чтобы умолкли, взял карабин. Подошел к другому окну, приотворил форточку, прислушался.
За окном тонко подвывал ветер, идущий с моря. Иван Васильевич долго вслушивался, но так и не услышал ничего подозрительного. Обе лайки, подчиняясь хозяину, немного притихли, но не успокоились. Очень негромко, но продолжали злобно рычать и стояли в напряженных позах.
Старик понимал, что непосредственно за дверью никого нет, иначе собаки бы неистовствовали, метались и громко лаяли. Но кто-то появился или появляется во дворе или около. Лихарев своим собакам доверял, он знал их и был уверен, что они не ошибаются.
Осторожно и бесшумно отворил дверь, держа карабин наизготовку, прошел в сени, спустился по ступенькам — их было всего несколько — к выходу.
Снова не обнаружив ничего подозрительного, негромко скомандовал, и оба пса бросились на поиск. Через минуту осторожно вышел сам. Идти было тяжело. Тупая непроходящая боль цепко сжимала суставы ног, отдавая даже в позвоночник, но старик пошел за собаками.
Они крутились, поджидая хозяина и злобно рыча, возле кустарника метрах в пятидесяти от дома.
Охотник с трудом присел на корточки, внимательно разглядывая землю, пытаясь отыскать следы. Вскоре нашел их и озадачился.
Уже совсем рассвело, и было хорошо видно.
