Хромой костёр тревожил, и он немедленно устраивался вдали от пещеры отдыхать. Сейчас спит Хромой в углу каменного жилища: шерсть вздымается и опускается под его глубоким дыханием. Волк видит свои сны, и Игнату ясно всё понятно по рывкам Хромого и едва слышному всхрапу.
Полагаться он может только на Вожня-ка, да на себя. Пронюшкин тут не в счет. Его за ксендзом не пошлешь.
Второй день лейтенант Вожняк пытался наблюдать за ксендзом. Хохлов уже давно ознакомился с методом переодевания Сергея. Одобрил. Это было то, что нужно сейчас.
И вот, используя все свои способы маскировки, Сергей изучал образ жизни ксендза. Точнее его маршруты, места, где он бывал, и характер его поведения в соборе: сколько времени — на кафедре, сколько — у себя, в задней комнате. Пытался засечь всех посетителей, кто имел с ним личный, непосредственный контакт.
Первые же сутки принесли разочарование. Никуда кроме дома и костела, ксендз не ходил.
Однако кое-что интересное было. В соборе бывал много людей, но Вожняк заметил одного, который дважды в течение дня появлялся и не во время службы. Оба раза был в исповедальне и оба раза ушел значительно раньше, чем это было принято у исповедующихся.
Конечно, подслушать никак нельзя было, но сам факт этого посещения показался Сергею важным. Посетитель — молодой длинный и носатый парень ходил нарочито не спеша, прогуливаясь, внешне был мрачноват, и все это тоже усиливало подозрения лейтенанта.
Прошло еще два дня наблюдений, но ксендз и в эти дни никуда кроме дома и собора не ходил.
Правда, появились еще два человека, которых лейтенант счел подпольщиками. Один из них заходил в комнату к ксендзу и был там довольно долго, другой — на минуту — в исповедальню. Причем, заметить особенности, которые отличались подозрительностью, было делом весьма нелегким, потому что в соборе за эти дни побывали сотни, а то и тысячи людей, и некоторые из них приходили на исповедь.
То, что связь банды с подпольем осуществляется через ксендза, было установлено Хохловым еще прежде, а наблюдение лейтенанта давало вывод: католический священник сам не ходит по явкам, а связывается через посыльных."
"Однако Станислав Иванович помнил, что после исповеди Яцека ксендз уходил из собора. Следовательно, сам решение о ликвидации Ясиньского не принял. Из этого значило, что ксендз — не самый главный, но и не пешка в общей игре, далеко не пешка.
Около полудня Сергей засек долговязого носатого парня, который появлялся здесь ежедневно, заходил и в заднюю комнату собора, и в исповедальню. Вожняк понаблюдал, как он вошел в собор, как вышел оттуда, и последовал за ним.
