Автор
Директор полиции вызвал коллежского асессора за необычным задание. Лыков, обычно спокоен, кажется впал в депрессию. Он смотрит сквозь пол, словно уловив что-то невидимое. Дурново предлагает отпуск, но подразумевает что-то более загадочное.
Алексей упал рядом на колени.
– Куда тебя? Молчи, береги силы!
Бывший пластун только хрипел. Потом вдруг отчетливо произнес:
– Не вышло у тебя помочь… ни мне, ни Ваньке Пану… так и остались на… на… Мертвом острове…
Закрыл глаза и будто уснул.
Лыков встал. Из сеней на него глядел Таубе. Было неловко киснуть перед ним, а то бы он дал волю чувствам. Чтобы не выдать их, сыщик внимательно осмотрел комнату. Через несколько минут он сообщил барону:
– Их пришло трое. Царь и два его подручных.
– Какой царь?
– Это кличка Артамона Козначеева, «ивана» из здешней тюрьмы.
Вот так! Лыков вышел на улицу, в глазах у него было темно. А он-то, дурень, решил, что Царь со свитой со всех ног кинулись к шхуне. Сам уговорил Калину поспать! Теперь он уснул навеки… Сволочи следили за Лыковым все это время и подстерегли коменданта одного.
Вместо похода к бухте Буссе Лыков организовал облаву по всему Корсаковску. Начали поиски с того же лазарета. Фридрих Гезе, с перевязанной головой, рассказал, что ничего не видел и не слышал. Лыков велел ему вернуться к лакейским обязанностям. По дороге, уже без свидетелей, Федор сообщил: в лазарет явились пятеро японцев. Они были одеты в черное платье и действовали совершенно спокойно.
– Правильно сделал, – одобрил надворный советник. – Ребята там со специальной подготовкой, с ними лучше не связываться. А у тебя свое задание. Иди, отдыхай.
Облава дала всего один результат. Крайне неожиданный для Лыкова… Он вновь недооценил дерзость и решительность «иванов». После обыска Юрдовки сыщик отпустил солдат и возвращался задами в полицейское управление. Дошел уже до барака вольной тюрьмы, когда из-за палей вывалился Глазенап.
– Здорово, зухер![78] Вот и свиделись… напоследок.
К удивлению уголовного, Лыков ему очень обрадовался.
– Да тебя же мне Бог послал! Вот спасибо Ему…
Однако каково! Весь Корсаковск на ушах стоит, солдаты рыщут, а тут, средь бела дня, у тюрьмы, где полно охраны… Кто-то из конвоя явно помогал эсаулу."
"– Чё, страшно стало? – по-своему оценил веселость сыщика Глазенап. – Не дрейфь! Я тебя мучить не стану.
