На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
– Это чувство… Я даже не хочу думать, что делал тот, кто создал этот кристалл! Совокуплялся с животными или с трупом? Растлевал детей?
– Как ни странно, он мог всего лишь беззаветно и платонически любить кого-то, – заметил Ди. – Но любить, считая свою любовь греховной и запретной. К примеру, это могла быть жена его друга.
– Больной ублюдок… – пробормотала Нарсби. Кажется, ей стало легче. – Спасибо, Ди. Я буду придерживаться вашей версии, не так противно! Но лучше бы он соблазнил жену своего друга, да пусть и самого друга в придачу!
– А сущность? – спросил Амонд жадно.
– Надо было заранее готовить тазик для рвоты, – сказала Нарсби раздраженно. – Пойдет это под великую сущность, открывшуюся мне? Ох, ну что ж за дрянь бывает у людей в головах! А если это на пустом месте, так еще большая дрянь!
– Ну вот, – Ди посмотрел на меня. – Как и с одноцветными кристаллами. Так в чем проблема, Джагерд? Что мы сделали не так?
Не нравился я ему, похоже.
– Мы не будем рисковать прозрачным кристаллом без полной уверенности, – твердо сказал Амонд. – Так в чем дело, мастер?
Я вспомнил Джагерда.
Заключенную с ним сделку.
Наш разговор.
«Настоящий риск всегда сводится к крови…»
– В крови, – сказал я. – Дело в крови.
Они смотрели и не понимали.
Измененные практически не нуждаются в медицине, обычно их тела лечат сами себя.
У тэни медицина, конечно, была. Но, видимо, инъекции не являлись частой процедурой.
– Раствор надо ввести в кровь, – сказал я.
– Ну разумеется! – воскликнул локальный тактик. – При всасывании через слизистую информационные цепочки повреждаются.
Он покачал головой, укоризненно глядя на ученых.
– Я не биолог. Но как вы об этом не подумали? Принесите шприц.
Возникла суета, несколько тэни вышли. Странно, что они заранее не обеспокоились врачом и медикаментами при эксперименте.
Все-таки чужую культуру трудно понять. Может быть, для них заранее готовиться к возможным медицинским проблемам – значит повышать вероятность неудачи?
Нам принесли несколько шприцев.
Не таких, как на Земле, – пластиковых, одноразовых. Эти были будто из исторических фильмов: увесистые, из стекла и металла, одним своим видом внушающие уважение. Пришел и мужчина-тэни, явно имеющий медицинскую подготовку.
Затея ему не нравилась, как не понравилась бы она ни одному врачу на свете, – вводить здоровому соплеменнику неизвестный и нестерильный препарат.
