На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
– Что здесь делают Слуги? – резко спросил он.
Все-таки он обиделся. Но на своих, конечно, сорваться не мог.
– Это хорошие, верные Слуги, – сказала женщина в бриллиантах. Но все-таки сделала легкий жест рукой.
Мы со вторым Слугой поклонились и вышли из зала.
Буквально в последнюю секунду я понял, что мужчина со знакомым лицом похож на Ивана.
Его отец? Дед?
То есть, конечно же, он сам – только в другом образе…
…Миг. И все изменилось.
Исчез полутемный зал, исчезли Прежние за столом.
Я сидел в большом потертом мягком кресле.
Я стал монахом – ученым Измененных.
Ну зачем Изменение делает их такими… грушеобразными? Может, у них дополнительные мозги в заднице?
Еще один монах, совсем уж преображенный, даже лицо его выглядело не слишком молодым, стоял перед нами.
– Прошу отнестись к увиденному со всей серьезностью, – сказал он. – Мы полагаем, что данная запись памяти, скачанная с мозга уничтоженного Слуги, демонстрирует нам всех Прежних, находящихся на Земле.
– Им не стоит знать, что Прежних на Земле так мало, – ответил тот, в чьем теле я был. – Это приведет к беспечности и, возможно, бесплодным попыткам силового устранения Прежних.
– Всех узнали? – поинтересовался монах. – Большинство, конечно, сменили с тех пор тела. Но почти все остались в пределах своих семейных линий.
– Вот бы еще знать, какие методики используют Инсеки… – дерзко сказал монах, сидящий справа от меня.
– Ученый должен иметь свободный ум, – произнес монах-учитель. – Но все-таки есть границы, Эд.
– Извините, – без особого сожаления отозвался монах.
Учитель еще несколько секунд строго смотрел на него.
– Прошу подготовить три эссе на темы: сексуальная революция, социалистический строй, мобильная телефония. Меня интересуют цели, стоящие за каждым явлением, и причины, по которым Прежние их закрывали.
– А как же эпидемия ковида? – огорчился тот, кем я был.
– Это на вечернем занятии. У вас тридцать минут, время пошло!
* * *И я обнаружил, что сижу, плотно сжимая веки.
Ну ничего себе «вы даже не заметите прерывания вашего существования».
