На застуженном земле снег мерцал холодным серым оттенком в свете звезд Росс-128, казавшимся грязно-розовым на фоне неба. Мягкий хлопок в ладонях превращался в тяжелый снежный шар. Пробуя силу и точность броска, я стерпел первый попытку — метров тридцать пушкой вылетел снег в сторону казарм второго взвода. Ухмыльнувшись победе,我又开始搓第二个雪球，瞄准门口的哨兵。...
Портал открылся поперек всего переулка, там, где когда-то я сидел с Иваном в машине, где выслушал его предложение стать Кандидатом, отказался и забыл о нем напрочь.
В воздухе застыли такие же шипящие молнии, как на Трисгарде. Портал зиял между ними, из него шли и шли сплошным потоком Слуги, а среди них те, кто был мне смутно знаком по совещанию в замке. Мужчины с сильными волевыми лицами, молодые и старые, но неизменно красивые женщины… И Слуги, Слуги, Слуги – с оружием в руках. В большинстве своем это была молодежь, пока еще не достигшая карьерных высот, но я узнал среди них и несколько популярных актеров, и скандально известную светскую диву, и еще несколько лиц с экранов и журнальных обложек.
Иван призвал своих на помощь.
И вдруг они все остановились. Замерли, глядя мимо нас.
Я тоже обернулся. У меня отказала часть органов чувств, требующих работы биоимплантов, но осталось достаточно, чтобы ощутить экраны Гнезда, открытые сейчас на прием.
Из дверей и окон выходили Измененные.
Куда больше, чем было в нашем маленьком Гнезде.
В основном стражи и старшие стражи, но мелькали и жницы, и хранители.
Все с оружием.
Две волны нахлынули с двух сторон. Остановились.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом Прежние и Слуги стали уходить обратно в портал. Точнее, ушли Прежние и часть Слуг, портал погас, а оставшиеся торопливо пошли в сторону Тверской и к Кремлю.
Инсек издал короткий смешок.
Несколько стражей встали между Инсеком и Гнездом.
– Даже так? – спросил Инсек с иронией. – Но меня вы остановить не можете.
Он протянул переднюю лапу и легко сдвинул старшую стражу с дороги. Я видел, что та пытается сопротивляться, пробует поднять оружие, но тело отказывается ей повиноваться.
– Плох тот ученый, который не принимает в расчет возможность бунта подопытных, – сказал Инсек, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно. Все-таки высокомерие – универсальный порок."
"Он подобрался всем телом и скакнул на стену, цепляясь за паутинный шелк. Я прыгнул следом, это далось мне с трудом, но я все же зацепился за спину твари и принялся бить выпущенными когтями, впрыскивая в тело пришельца яд.
– Глупо, – карабкаясь по стене, сказал Инсек. Он даже не пытался меня сбросить! – Неужели ты думаешь, что это мне повредит?
Будто ящерица или гигантская многоножка, он втянулся в окно. Встряхнулся – я слетел с него на пол.
И увидел Милану, кладущую на стол пустой шприц.
