В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций....
«Математичка» смеялась, чувствуя себя победительницей, овладевшей вниманием достойного человека. Одинокая блондинка помахала Волгину рукой…
— Интересно, какую лапшу ты повесил ей на уши? — проворчал Фадеев, боковым зрением уловив прощальный жест девушки.
Глава пятая
Задержание. — Допрос. — О вреде адюльтера, неожиданностях и коллекции бюстгальтеров. — Убийца снимает маску благопристойности с «чужого» покойника. — Волгин думает. — Волгин действует. — Человек, который готовит пельмени. — Акулов и геометрия. — Шутки закончились…Софронов сидел на стуле в кабинете директора, широко расставив ноги и скрестив на груди руки.
— Дима? — спросил Акулов, останавливаясь перед Софроном.
Тот посмотрел на опера и промолчал.
— Вставай и поехали.
— Куда?
— Туда.
— Станислав Гордеевич! — Софронов повернулся к директору.
Тот, вздохнув, выключил калькулятор.
— Дима, у товарищей из органов к тебе есть несколько вопросов. Отправляйся с ними.
— А кто будет работать?
— Не беспокойся.
Софронов поджал губы. Посидел, глядя в пол. Потом резко поднялся, уронив кепку, и принялся надевать пальто. С двух раз попасть в рукав не получилось, и Акулов помог, подержал тяжёлый реглан, пока преступник, совладав с нервами, не напялил своё одеяние.
— Спасибо…
Когда проходили через вестибюль первого этажа, один из охранников, недоуменно нахмурившись, шагнул им навстречу, но прежде, чем Фадеев успел его отодвинуть, вмешался напарник.
Как только менты и Софронов скрылись за дверью, он демонстративно сплюнул:
— Ненавижу! Ну чего им дома-то не сидится?! Сначала жрут на халяву, потом права начинают качать. Димон-то при чём, чего он им сделал? Разве что обматюгать мог, если они сильно зарвались.
Около машины Акулов обыскал Софрона. В боковом кармане пальто нашёлся ножик, не относящийся к холодному оружию, но достаточно большой для того, чтобы нанести им проникающее ранение.
— Разве это запрещено? — спросил Софрон, с неприязнью наблюдая за действиями оперативника.
— Тебе он больше не пригодится… — Акулов прикусил язык. Раньше времени предупреждать задержанного о том, что избитый им человек умер, было бы существенной тактической ошибкой.
