В тихом городке наступила незабываемая ночь. Праздник под кодовым названием "День дураков" превратился в вечер неугасаемых веселого балагана, где смех и шутки разносятся по каждому узенькому углу. Суббота, 1 апреля 1995 года — день без границ, когда даже самые дисциплинированные здешние жители не могут сдержать бурных эмоций....
Повезло, Софронов оценил слова поверхностно, приняв их за обычный милицейский прикол.
— Обойдёмся без наручников?
— Я никуда не убегу.
Сели в «Ниву». Фадеев — за руль, Акулов и Волгин — на задний диван, по бокам от задержанного.
— Может быть, наконец объясните, куда мы едем и какие у вас ко мне претензии?
Трём операм доводилось слышать подобные вопросы не одну сотню раз. Столь же традиционно ответил и Волгин:
— Едем в Северный район. А что касается претензий, то все свои грехи ты знаешь лучше нашего.
— Рассчитываете, что я сдуру в чём-то признаюсь?
— Время покажет. Главное, что от твоего признания — или молчания — нам ни тепло, ни холодно не станет. При таком количестве свидетелей и материальных улик признание обвиняемого нужно лишь для того, чтобы оценить его первоначальный умысел и отношение к содеянному. Никто ведь не знает, какая мысль на самом деле была в твоей дурной башке…
— Оскорбляете?
— Нет. Просто констатирую очевидное.
Софрон замолчал и минут десять грыз ногти, глядя в окно на пролетающие мимо светофоры, дома и мосты. Фадеев увеличил громкость магнитолы:"
"«…А в Тверском ГПУ молодой оперокшил дела с пролетарским размахом.На столе у него я прочёл некролог,и кольнуло в груди под рубахой.Была зверски замучена бандой в Москвена задании Савина Мила.На ментов ведь работала, дым в голове,а вора не „спалила"" — любила…»Как только песня закончилась и ударило из динамиков шипение пустой магнитной плёнки, Софронов спросил дрогнувшим голосом:
— На меня пожаловался Никита?
— Нет.
— Не верю!
— Тоже мне, Станиславский нашёлся! Придёт время, и убедишься. От слов Никиты сейчас ничего не зависит. Слишком сильно ты его отдубасил, и слишком многие это видели.
— Этот козёл давно нарывался.
— К девушке твоей приставал?
— Даже меня не боялся!
— Значит, причина драки именно в этом? В неуважении к твоей личности?
Софрон подумал и вздохнул:
— Сучка не захочет — кобель не вскочит.
— Раньше было хорошо?
— Не очень. Здорово я его отмудохал?
— Ты хвалишься, или тебя интересует результат поединка?
— Чем там хвалиться? Этой глисте любой сопляк мог запросто накостылять!
— Девушка — «кукла», соперник — «глиста».
