В помещении густо плескается вентиляционная грязь — кажется, чтобы уберечь меня от窒息. Страх оглушает: нет веры в нормальную жизнь обратно. Паника прикрывает думой об опасности для ребенка, сердце колотится как будто громадный зверь. Уже и слезы выступают навстречу прошлому. Сегодня клиентов меньше — двое легких на ощупь, и они не такие избалованные. Но даже такое облегчение лишь на время....
Неужели, Иван хочет сделать это прямо здесь, во дворе? А если к нам кто-то приедет в этот момент и увидит насаженного Сергея? Нам троим грозит такой срок, что я сомневаюсь в рентабельности этой затеи… Может реально, пусть подохнет тихо и мирно, как собака в нашем подвале, а потом мы его как-нибудь похороним, по тихому, никто не узнает…
Сердце просто выпрыгивает из груди! Нет, это надо остановить! Мне совсем не нравится затея Ивана! Зачем я согласилась на это? О чем я думала? А если кто-то случайно узнает, чем мы тут занимаемся? Это же сразу начнет предаваться огласке! Мои родители, мой сын, мои друзья… все узнают об этом!
Паника охватывает меня все больше и больше и я бегу в подвал, чтобы попросить Пашу поговорить с Иваном наедине.
В подвале слышны только громкие хрипы Сергея, Паша куда-то вышел… Я подхожу к телу своего бывшего “босса” и мучителя, боже, какой же он жалкий! Вся моя ненависть к этому умирающему куску мяса куда-то испарилась.
– Зачем ты издевался надо мной? Зачем выкрал меня и моего ребенка во второй раз? Неужели, для тебя так важно было отомстить мне? – произношу печальным голосом, склоняясь к нему еще ниже.
Не могу поверить, что очень скоро его не будет, а вместе с ним уйдет и моя боль.
– Если бы ты дал мне спокойно жить, то не лежал бы сейчас здесь и не подыхал, как собака! – уже более громко говорю ему, еле сдерживаясь, чтобы не ударить.
"До сих пор это ничтожество вызывает во мне желание бить и пинать его, пока он не потеряет сознание. Но Павел уже достаточно хорошо потренировал на нем свои удары. Теперь Сергей даже не почувствует, если я попытаюсь что-то еще добавить от себя, да и есть ли в это хоть какой-то смысл?
За тяжелыми мыслями не замечаю, как в подвал спускается Иван.
– Ну что, все-таки пробила жалость? Я так и думал, что ты в конце концов успокоишься и Пашке говорил тоже, – он подходит ко мне и обнимает.
– Ты не собираешься сажать его на кол? – удивленно спрашиваю я.
– Да на кой черт мне его сажать, он же и так уже труп! Сегодня-завтра испустит дух, ему уже даже врачи не помогут, наверное, – он переводит взгляд на Сергея, – Хотя… Врачи смогли бы прооперировать его и собрать его по кусочкам.
