В помещении густо плескается вентиляционная грязь — кажется, чтобы уберечь меня от窒息. Страх оглушает: нет веры в нормальную жизнь обратно. Паника прикрывает думой об опасности для ребенка, сердце колотится как будто громадный зверь. Уже и слезы выступают навстречу прошлому. Сегодня клиентов меньше — двое легких на ощупь, и они не такие избалованные. Но даже такое облегчение лишь на время....
– Что случилось? – удивленно спрашивает он.
– Мы хотели узнать про Алешку! А я взяла и заснула! Черт, не зря мне родители всегда говорили, что из меня фиговая мать! – начинаю заводиться и кусать губы.
– Сейчас все и выясним! Что ты кипишуешь? Надо все делать с умом, а ты постоянно спешишь, так дела не делаются! Он тебе вчера что-нибудь сказал про ребенка? – внимательно спрашивает Павел.
– Нет, – растерянно произношу я… – Да я и не спрашивала…
Опускаю глаза вниз. Знаю, что он сейчас думает. Я и сама сейчас плохо про себя думаю.
– Я плохая мать… Я это знаю… Но я хочу спасти его, хочу, чтобы мой мальчик жил! Если он все еще жив, мы должны его отыскать. Пойдем, прижмем этого гада прямо сейчас? – тихо шепчу я.
– Я заметил, что ты вчера там порезвилась без меня. Что, не удержалась? – строго спрашивает он и я краснею. У меня нет слов для оправдания.
– Не удержалась, прости…
– Ничего, милая, я все понимаю, после того, что ты пережила, ты держишься еще молодцом! – он нежно обнимает меня и я снова ощущаю его мощную поддержку.
Мы встаем и идем на кухню, быстро пьем кофе, затем спускаемся в подвал. Я беру с собой, заранее приготовленную, пачку соли и ставлю чайник. Будет весело.
Держа в руке пачку крупной соли, я склоняюсь над скулящим в беспамятстве Сергеем. Он, кажется, меня не слышит. Он где-то глубоко внутри себя.
Зачерпнув горсть, я внимательно смотрю на Павла, он утвердительно кивает, и я начинаю втирать эти белые кристаллы, в раны Сергея, медленно, специально загоняя микроскопические зернышки под кожу, особенно тщательно я обрабатываю солью обожженные участки.
Он визжит, как резаный, у меня закладывает уши от его крика.
"И как я могла любить его? Не понимаю. Я передергиваю плечами от презрения к самой себе и направляюсь к электрокамину. Я беру черенок от лопаты и немного “подогреваю” его. Возвращаюсь к Сергею. Подхожу к нему вплотную и выдергиваю фалоимитатор из его ануса.
– Пожалуйста, отпусти меня! Я больше не могу! – кричит Сергей в исступлении.
