В черте города царит хаос — дверные ручки, шпингалеты и оконные створки обрели новую жизнь, превратившись в копья. Люди вырубили рамы и двери прямо с косяков, поотвинчивали сантехнику и электросчетчики. В результате на первом этаже остались только толстые темные балки, торчащие ржавыми гвоздями над землей. Атмосфера нереальной угрозы и неизвестности проникает в каждый дыхание города....
Да ещё отношения с Виолеттой испортил.
– Не ругайся, пожалуйста, – вздохнул тяжко. – Я, наверное, в самом деле чего-то не понимаю. Хотел как лучше… – он снова вздохнул, собираясь с мыслями, ища, как выпутаться из дурацкой ситуации. – Честное слово, чисто по-дружески… Если бы мой товарищ тут лежал, а я ему трусы принес, ты бы и это, небось, как гомосексуальное притязание восприняла. Так вот, это у тебя извращенные представления, во всем только секс видишь.
– А разве я тебя просила о таких услугах? – Виолетта снова повернулась к Славке, показала из-под одеяла лицо, зашептала: – У меня, между прочим, тоже есть друзья и коллеги.
– Ну да, – вполне искренне ответил Славка, глаз не прятал и глядел с обидой, настоящей, а не деланной, – даже в голову не приходило. Потому, наверное, и принес. Как раз, если бы думал что-нибудь такое, то не смог бы, пожалуй, решиться. Да и не трогал ничего руками, все продавщица брала и укладывала.
– Даже не знаю, что хуже, – после некоторого раздумья сказала Виолетта и критически посмотрела на Славку.
Когда он через двадцать минут вернулся, Виолетта, уже в пурпурной рубашке, подложив под спину подушку, изучала магазинный счет, найденный в пакете среди белья. Лицо её не предвещало ничего хорошего.
– Мог бы купить подешевле и не в таком количестве. Как я тебе такую сумму буду отдавать? Это ж почти целая моя зарплата.
– А ты не отдавай. Пусть считается подарком.
– Между прочим, по правилам этикета, – назидательно сказала Виолетта, – нижнее белье можно дарить только невесте, жене или любовнице. Я тебе кто?
– Что, угадать с трех раз? – улыбнулся Славка. – Добавь в список ещё дочек и внучек. И можешь считать, я тебя удочерил.
– Спасибо, папик, – Виолетта дурашливо изобразила книксен, качнувшись на кроватных пружинах, – но позволь все-таки расплатиться.
В палату заглянула дежурная медсестра.
– Водянкины, имейте в виду, что я двери отделения на ночь уже заперла. Так что будете тут до утра сидеть. А больным спать пора.
С этими словами она бесцеремонно погасила свет и прикрыла дверь.
