Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
– А, был такой нищий у храма, недалеко от моего подворья на Москве. Половина лица красная.
– Говорят, редкость.
– Наверное, окромя этого нищего, я с такой рожей никого не видел, а вот, оказывается, и Ростов помечен.
Мужик сходил к отхожему месту и, сделав свои дела, вернулся в дом. Во дворе появились еще трое ратников.
– А нас, кажись, ждут, Дмитрий Владимирович, – проговорил Горбун.
– Да, похоже на то. Но отчего вдруг осмелел Ростов? Чего у него есть такое, чего мы не ведаем и на что он надеется?
– Еще ратник, князь, – сказал Горбун.
– Да, вижу, с двумя в страже и пятью, что выходили в лес, уже восемь. А всего в охране у Ростова десять, это охрана подворья, да еще четверо, которые сопровождают его на выходах, помощники. Эти из местных, они ночью, кроме тех, что на посту, должны быть дома, живут где-то рядом с подворьем, но нынешней ночью, получается, вся стража на подворье.
– А еще случай этот с Баймаком и Агишем, – проговорил Горбун.
– Да, что-то серьезное припас для нас Ростов.
– Или кого-то. Гардай молвил, что старший отряда, захватившего наших татар, хитрый дюже и отчаянный, коли решил напасть на пост в каких-то десятках саженей от основной дружины. И дружины не простой, а царской, особой.
– Запуталось все в голове.
– Ты не ведаешь, что делать? – спросил Горбун.
– Ведаю, только верен ли замысел мой?
– Не сомневайся. Коли задумал, надо сполнять.
– Даже если нас ждут на подворье?
– А теперь все одно идти на него, уйти спокойно к Пскову нам не дадут.
– Это так, Осип. Но поглядим, что сообщат Гардай и Туран.
Подошла дружина, встала в десяти саженях от поста. Морды коням закрыли мешками, чтобы не ржали, хотя, судя по всему, о дружине на подворье Ростова было уже известно. Бессонов доложил, что воины готовы сполнять любой приказ князя. На востоке становилось все светлее. И тут из кустов выбрался Туран. Смахнул пот с лица.
– Что? – в нетерпении спросил Савельев.
– Увидел кое-что.
– Говори, не тяни, Рустам!
– Ростова видел. На всю левую щеку родимое пятно.
– Ну? – попросил князь.
– А еще видел с Ростовым сотника стрелецкого из Москвы, Евсея Агатова.
– Он-то откуда тут взялся?
– Э‐э, князь, то не самое интересное."
"– А что же?
– Агатов пропал при взятии Казани. Наша касимовская дружина шла за его сотней на приступ, когда прорвали оборону казанцев.
