Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
– Это чего, дружиной твоей и двумя десятками Демида?
– Удивительно?
– Чудно, слов нет.
– Народ нам помогал. Даже не так. Народ отчаянно бился с татарами, а мы помогли ему в нужный момент.
– Эх, всегда бы так. Иметь бы князю Горинскому еще пару сотен ратников опытных.
– Их по деревням собрать можно. О наших делах здесь узнал, что еще?
Гонец вздохнул."
"– А еще, князь, но о том позже. В общем, про мурзу Галимбека. Он с нукерами и сотней мурзы Шамиля Айкула решил наши крепостные стены поджечь да через Водяные ворота, что со стороны Оки, в город прорваться.
– Как о том прознал воевода?
– А вот тут случай помог. Вернее, перебежчик. Ночью прямо к воротам вышел татарин из сотни мурзы Айкула. Ну, поглядели на него, впустили, потому что за перебежчиком Галимбек вдогон злодеев своих послал. Их отбили, беглеца впустили и тут же к князю отвели. Он и поведал о планах мурзы.
– И Галимбек ничего не изменил, ведая, что замысел его раскрыт?
– Да перебежчик тот, как оказалось, мурзой и послан был, а погоню учинил показную.
Савельев улыбнулся:
– Ничего не скажешь, хитер Иван Васильевич.
– Стан татарский недалече, в двух верстах, его видать, ну и не стал ждать воевода, что татары будут делать, собрал дружину, велел открыть ворота, да за полночь и вывел ее в поле. Первым ударил по ворогу. Того пес Галимбек не ожидал, бросил войско и в бега. Мурзу Айкулу схватили, где-то с полсотни крымчаков порубили, еще столько же застали в лагере лесном. Тако же побили. Ну а остальные подались вдогонку за своим Галимбеком. Сторожа дальних постов утром сказывали, что бежал мурза с малым числом приспешников в сторону Крыма.
– Так то добре, чего ж ты вздыхал?
– Да не все вести я передал тебе, князь.
– Что еще?
– В схватке с татарами у Калуги погиб сын Демида Хорина, потому и сказал я, что воевода велел тока с тобой речь вести.
– Сын?
– Да, Юрий. Ему осьмнадцатый год шел. Мог и не выходить с ратью, он числился в страже дворцовой, но… поддался порыву.
