Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
– Да, князь, передам!
– Ступай!
Как только Бессонов ушел, Горбун спросил:
– Как мыслишь, Дмитрий Владимирович, надолго задержимся в Калуге?
Князь посмотрел на ратника.
– На Москву спешишь, к Клавдии?
– Да, сил нет, хочу увидеть ее.
– Женишься?
– Того обещать не могу. Надо обжиться маленько. А то сейчас все хорошо, потом же зачнутся бабьи капризы. Мне семья крепкая нужна, чтобы заветы христианские блюлись. В доме мужик должен быть хозяином. Клавдия же уже привыкла жить одна. Сама себя кормит, одевает, хозяйничает.
Савельев кивнул:
– Верно молвишь, Осип. В таком деле спешить не след. Но и тянуть тоже. Бабы замуж хотят, им в сожительницах быть дюже унизительно. Да и неуверенность в завтрашнем покоя не добавляет.
– Все будет, как надо, князь. А Хорина жалко. А еще более жену его. Вряд ли у них еще народятся дети.
– Пошто нет? Не старики, чай. У нас у купца Жеребцова дочь родилась.
– Ну, у него жене осьмнадцать годов. Да и неизвестно, ребенок от купца ли? Тому уж, поди, за пятьдесят?
– Зинаида, супруга Жеребцова, баба не гулящая и родила от мужа.
– Да я не спорю, просто сомневаюсь.
– Надо не сомневаться, а верить.
– Я верю, но… сомневаюсь.
– Так, место для отдыха есть?
– Само собой!
– Отдыхай. И я пойду в дом. Пыльно на улице и душно. Встанем, собираться начнем.
– Я до отряда наведаюсь? Погляжу, как там дела. Передам возницам о скором выходе. А может, им на село прибыть?
– Не надо. Ничего не надо. Отдыхай. Вечером подведем обоз.
– Слушаюсь, князь.
– Иди, Осип, и за службу ратную, доблестную, спасибо тебе.
Горбун смутился:
– Да чего уж. Надо же бить татар? Вот и бьем, покуда сила есть.
Савельев улыбнулся:
– И сила не малая!
– Какой уж Господь и родители наделили. Пошел.
– Иди!
После отдыха и трапезы, загрузив раненых и убитых, дружина Савельева и отряд Хорина направились к Колшино. Забрали убиенных там. Повсюду их провожали со слезами на глазах, благодаря и обещая помнить. Помня наказ государя, князь после Колшино подозвал Хорина.
– Ты, Демид, веди отряд короткой дорогой к Калуге, я же с дружиной пройду по засекам.
Хорин посмотрел на Савельева:
– Ты не убедился в том в Колшино да в Сивово? По-моему, все ясно. Насколько возможно сторожа сполняют свое дело.
– Это тут. Мне надобно посмотреть в других местах. Да и тебе следует поторопиться. Все же похороны…
Калужский десятник вздохнул:"
"– Да, последний раз посмотреть на сына. Уже в гробу. Это страшно, князь, – терять детей.
