Весна в цветах и звуках Москва 1553 года превращается в backdrop для предательства. Князь Савельев и его супруга княгиня Ульяна прогуливаются по живописному саду, когда изумрудные вишневые ветки и алый грушевые яблони словно дышат жизнью. Вокруг тропы пестрят цветы черемухи и сирени, а шмели создают мерцающий полет света. Атмосфера наполнена весельем и любовью, но скрытый в этом благородном ландшафте разрыв душ становится все более заметным....
Дружину местные заметили издали. Мужики вышли на околицу, кто с топором, кто с вилами, кто с саблей, а кто и с пищалью.
Бессонов, ехавший рядом с Савельевым, улыбнулся:
– Радостно встречают нас на селе.
– Что ты хочешь, Гордей, чужые мы для них. Время такое, сам не постоишь за себя, никто не постоит, если только царское войско, а его тут нет, тока псковская городская стража да рать воеводы.
В селе раздался окрик, и мужиков словно корова языком слизнула. Вместо них вышел здоровый с виду молодой мужик в обычной одеже, но с саблей в ножнах и в сапогах, что выдавало в нем принадлежность к людям служивым.
Он был на коне. Подъехал к Савельеву.
Спросил:
– Ты будешь воевода дружины?
– А ты кто таков?
Мужик улыбнулся:
– Я ключник и помощник князя Бориса Петровича Бородинского, Егор Гурин. Князь переодевается, готовится встретить воеводу царской дружины.
– Ну а я князь Савельев. Вот царская грамота.
Гурин посмотрел ее, с трепетом вернул.
– Держи, князь, езжай за мной.
– Надеюсь, с дружиной?
– Конечно.
– Ну хоть на этом спасибо.
– Ты на мужиков зла не держи. Слишком много худого местные терпят от набегов ливонцев на земли наши. Ничего, ливонцы – не татары, особо не зверствуют, но урожай, бывает, до зернышка забирают.
– У вас тоже были?
– У нас нет, потому как своя дружина имеется, – улыбнулся ключник Бородинского, – часть которой ты уже видел. А еще на других околицах мужиков сорок. Село большое. Мужиков хватает, отбиться от ворога мелкого, да лихих людей, жадных на чужой счет.
– Добро, едем!"
"Савельев подал знак дружине, и она двинулась следом за князем. Ехали недолго, все же село, а не город, хотя и большое, с храмом посредине. Рядом проулок, упирающийся в ворота высокой городьбы со сторожевой башней. Ворота поверху, как в городах, расписаны ликами святых. К ним и подвел Гурин дружину Савельева с десятком местной детворы. Из ворот встречать московского гостя вышел сам хозяин поместья.
Он был одет по-праздничному.
Савельев соскочил с коня, подошел к вельможе, которому на вид было лет сорок.
– Князь Бородинский Борис Петрович?
– Он самый! Приветствую тебя, князь Дмитрий Владимирович, весьма рад, почту за честь принимать тебя в своем скромном подворье.
– И тебе всего хорошего, Борис Петрович, отдельно передаю поклон князя Крылова, а также надежу на тебя государя.
– Благодарствую.
