В Лиговке шагает обычный мужичок Степан Трунов, пока не замечает на его пути опасного грабителя Егорова. Его добротная кожаная обувь с трудом противостоит ледяному покрытию, и он начинает спешить, бросаясь в оперу для спасения. Но слишком поздно — резкое движение угрожает его жизни. Трагический сюжет на фоне серых московских дней придает рассказу непростительную интригу и драматизм....
Он вошел в странную полукруглую комнату, хаотично заставленную громоздкой старой мебелью. Ногой он зацепился за автомобильное крыло, лежащее прямо на полу, и оно загудело словно оброненное корыто.
— А… Кто?..
Вскочил на постели Толик. Он был худой, взъерошенный, со спутанными волосами.
— Ты чего, мужик? — хриплым со сна голосом спросил он. — Ты чего?..
Игорь, удачно миновав электроорган и колонки усилителя, подтянул стул и сел около кровати.
— А, это ты, начальник из МУРа… Как он тебя вчера…"
"Корнееву даже жарко стало от напоминания, он вытер рукой лоб.
— Ко мне в Архангельское знаешь какие люди ездят… Так что смотри… — засмеялся Толик.
— А ты никак меня пугаешь? — удивился Игорь.
— Чего мне тебя пугать.
Толик встал, натянул светлые джинсы.
— Чего мне тебя пугать, — повторил он и улыбнулся. Улыбка у него была хорошая. Лукавая и добрая. Толик взял со стула рубашку, надел ее, пригладил волосы. И опять спросил:
— Ну что?
— Дело у меня к тебе…
— А раз дело, вызвал бы повесткой.
Корнеев достал сигареты, вопросительно поглядел на хозяина.
— Кури, — разрешил тот и поставил перед Игорем пепельницу, а сам отошел к холодильнику. Вернулся с бутылкой молока и двумя стаканами.
— Будешь?
— Спасибо.
Корнеев взял стакан, мелкими глотками стал пить холодное молоко.
— Можайское?
Толик молча кивнул, допил молоко, поставил стакан на стол.
— Ну что у тебя ко мне за дело?
— Понимаешь, Толя, у нас есть общий друг, Женя Звонков…
— Точно. — Толик хлопнул себя по лбу. — Точно.
Игорь усмехнулся.
— Вспомнил.
— Ты бы сразу с этого и начал, а то книжка, МУР… Кофе хочешь?
— Хочу. Но это потом. Сейчас у меня к тебе очень важное дело. Садись.
Толик сел. Игорь достал из кармана фотографию.
— Знаешь этого человека?
Толик взглянул мельком.
— А тебе зачем?
— Ты его знаешь?
— А то. Самый сладкий клиент.
— То есть?
— Ну ресторан у нас до двадцати трех. Так?
— Так.
— А мы потом для своих начинаем работать. Ну а они платят.
— Сколько?
— А я не считаю, — усмехнулся Толик.
— Этот хорошо платит?
— Хорошо.
— А ты ему поешь?
— Пою.
— ”Дочь камергера”, ’’Созрели вишни в саду у дяди Вани”, ’Поручик Голицын”. Так?
— Так.
— А знаешь, откуда у него деньги?
— Ты меня на голое постановление не бери. Откуда у него деньги, это твоя забота. И не смотри на меня так. Не надо. Нынче как: умеешь жить — заказываешь музыку.
