В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Побрели через комнатенки: бабы на коридор как бусы насажены. Как тут найти угол поукромней?
– Пишется? – уточнил у Гомера Артем пока что.
– Не то что бы.
– А что?
– У Ильи жена повесилась. Наринэ. Пьет он.
– Когда? Когда случилось?
– Ну, пару дней мы поработали – и… А фюрер требовал… Каждый день приходил лично, читал, спрашивал. Пришлось мне за двоих, в общем. Зато Илья обещал в соавторы взять. Имя на обложке и все дела. Лестно?
– Ого, – Артем поглядел на Гомера. – И как он, фюрер?
– Ну… Если так… В быту… То обычный.
– Обычный, – сказал Артем. – Надо же. Самый обычный человек. И тоже наверняка какой-нибудь Василий Петрович.
– Евгений Петрович, – поправил его Гомер.
– Почти, – усмехнулся Артем. – До уродов дошли уже? В учебнике?
– Не успели, – ответил Гомер и мимо посмотрел. – И теперь непонятно уже, успеем ли. Все разбежались. Рейху конец. Фюрер делся куда-то.
Курица расправила крылья, как будто бы для полета; а Гомер, зная уже куриные повадки, выставил ее на вытянутых руках подальше.
– Несется хоть? – поинтересовался Артем.
– Нет. Бойкотирует, – невесело улыбнулся старик. – Хоть я ее уже скорлупой и запичкал. Фиг знает, в чем дело.
Шли далее, разговаривали мимо битых фашистов и вдохновленных блядей, под чужими ахами и охами, между посвистом хлыста, подстраиваясь под ритм чьей-то испорченной любви.
– Ну что. Не придется зато совесть глушить, – сказал Артем, чувствуя, как через усталость подступает зуд: все рассказать.
– Свою, которую никто печатать не станет.
– Смотря, что напишешь в ней.
– А что я напишу?
Показалось, что кто-то тащится за ними. Обернулся раз, другой. Вроде рассеялся человечек в мареве. Может, и не за Артемом шел, а по своим веселым делам. А может, приотстал, чтобы глаза людям не мозолить.
Рука на нагане.
– Ты Сашу нашел свою? – спросил Артем у Гомера.
– Свою? Нет. Ты…
– Она тут, дедуль.
– Ты знаешь?.. Знаешь, где она?
– Знаю.
– С ней все в порядке? Куда мы? Давай лучше к ней… И что… Она здесь… что делает?
– Что тут женщины делают, дедуль? Работает.
– Не, брось! Саша?.. Не верю.
– Ну.
– Неправда!
– А скажи… Про Хантера – правда? Что он спился? Я ведь и не знал, что вы знакомы.
– Хантер? Ты его тоже?.. Откуда?
– Он меня в поход и отправил. Тогда. Против черных. За ракетами.
