Катя поднялась на кровать и ощутила гнетущую тишину ночи. Время словно замерло, но внутри сердца билось бесконечное смятение. С каждой секундой душевное горе множится, как сладкий ад в царстве сновидений. Книга обещает открыть эту вселенную чувственности и боли, где каждая минута пронизана любовью и страданием....
— Сейчас милиция развернет кипучую деятельность, но, пока будут выдвигать версии, боюсь, упустят время. Разреши провести собственное расследование.
— Ты еще спрашиваешь? — раздраженно отреагировал Ладышев.
— Зиновьева в помощники могу взять? Парень неглупый, я ему доверяю. Это он предложил вариант с ночевкой в бусе. И не выгружать установку — тоже его идея.
— Еще бы спал поменьше, — усмехнулся шеф. — Бери кого хочешь.
— Андрей Леонидович! Есть! — с радостным воплем в складское помещение влетел Зиновьев.
— Сейчас позвоню. Надо успеть, пока не изъяли, — Поляченко достал телефон. — Вадим Сергеевич, вы идите к следователю, мы здесь сами разберемся. Только наберитесь терпения: все эти расспросы, протоколы… Много нервов и времени отнимут.
— Проходил, знаю.
По серому лицу Ладышева скользнула тень…
Катя проснулась от приглушенного шума за дверью… Отец с Ариной Ивановной о чем-то негромко спорили.
«С такими, как мой папа, хорошо дружить, хорошо быть любимым ребенком, да и то на расстоянии.
Шум за дверью стих, по всей видимости, супружеская чета отправилась к предмету утреннего спора.
«Семь утра, — Катя посмотрела на часы: учитывая разницу во времени, Марта поспит еще с час, а значит, и у нее есть шанс выспаться. — Спи, моя милая, спи, солнышко! Надо набираться силенок перед операцией…»
…В первые дни января из уст врачей прозвучала ориентировочная дата: начало декабря.
