Катя поднялась на кровать и ощутила гнетущую тишину ночи. Время словно замерло, но внутри сердца билось бесконечное смятение. С каждой секундой душевное горе множится, как сладкий ад в царстве сновидений. Книга обещает открыть эту вселенную чувственности и боли, где каждая минута пронизана любовью и страданием....
Они уже связывались с фондом, оплатившим две предыдущие, но, к сожалению, получили отказ: с начала текущего года фонд не обеспечивает лечение Марты Евсеевой. И выдали на руки два счета: один — за плановый прием в кардиоцентре, второй — с приблизительной стоимостью операции. Такая же пугающая нулями цифра, как и четыре года назад. Катя даже дышать перестала, когда ее увидела.
О том, что предстоит еще одна операция, она всегда помнила, но как-то абстрагированно: два хирургических вмешательства, длительные послеоперационные периоды далеко позади, на плановых консультациях успокаивали, что все в пределах нормы, девочка развивается по возрасту.
Поэтому старалась лишний раз не думать об операции, верила Генриху, убеждавшему, что по правилам фонда, взявшего под свою опеку Марту, ее обязательно доведут до полного выздоровления.
И вдруг такое известие! Господи, за что ее ребенку выпала такая участь?! В чем она виновата? Или же дочь вынуждена расплачиваться за материнские грехи?
Теперь, оглядываясь назад, Катя понимала, что действительно во многом виновата сама, что, как тот страус, прятала голову в песок… Неужели таким образом она надеялась отсрочить операцию или же вообще отменить ее за ненужностью?
Сложно описать состояние матери, когда с бумагами в руках она покидала кардиологическую клинику: гулкая пустота в голове, полная прострация… Она словно выпала из жизни: вне времени, вне пространства.
