В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
— И что тогда?
— А тогда, — Плевак многозначительно посмотрел на меня, — произойдет именно то, на что и рассчитывали наши противники: казна, будучи заинтересованной в скорейшем строительстве железной дороги, просто-напросто бесплатно передаст этот спорный участок концессионерам. Вся их многоходовая, подлая интрига, очевидно, была рассчитана именно на это: разорить Левицких, забрать имение в казну за долги и получить землю даром.
— Так значит, долг нужно гасить? — уточнил я.
— Непременно, — кивнул Плевак.
— Хорошо, — сказал я. — С этим разберемся. А что с судом? Вы сами будете выступать?
Плевак смутился.
— Увы, Владислав Антонович, я еще не имею на это права. Я не присяжный поверенный, а только студент. Но в этом и нет нужды. По закону опекун имеет право сам представлять интересы своих подопечных в суде. Поэтому сенатор Глебов будет выступать в суде сам. А я… я буду его тенью: подготовлю для него все бумаги, речи, ходатайства, снабжу его всеми необходимыми юридическими аргументами.
Я был в восторге. Этот молодой, скромный студент мыслил как настоящий стратег. Да, не зря в недалеком будущем он станет самым высокооплачиваемым адвокатом империи!
— Отлично, Федор Никифорович, — поддержал его я. — Значит, план таков. Вы остаетесь здесь, в Москве, и вместе с сенатором начинаете бумажную войну. Я же в ближайшие несколько дней отправляюсь в Петербург — у меня там свои дела.
Глава 17
Итак, война за имение Левицких перешла в стадию позиционной, юридической борьбы. Сенатор Глебов, вооружившись бумагами, подготовленными Плеваком, при поддержке его консультаций и советов начал методичную осаду судебной системы. А у меня появилась возможность заняться главным — легализацией нашего амурского золота и оформлением перспективного прииска на Бодайбо.
На следующий день мы с Изей и Рекуновым уже сидели в вагоне поезда, идущего из Москвы в Санкт-Петербург. Нам предстояло прокатиться по знаменитой Николаевской железной дороге, чуду инженерной мысли того времени.
Это была совсем другая поездка, нежели из Владимира до Москвы! Вагоны здесь были новее, просторнее. Я снова взял билет в первый класс. Мой салон был отделан полированным ореховым деревом и синим шелком.
