Автор
В мокрым утром июня, когда Савва разбухла от дождей река, деревня собралась на берегу в молитве за хлеб. Непокрытые головы, прилипшие волосы и потемневшие платки создают пугающую атмосферу мольбы. Отец Мирочень с тревогой обращается к верующим, вызывая беспокойство в воздухе....
Внизу из темной воды торчала косматая башка, белело лицо.
– Наконец-то! – прогудел сердитый бас. – Кто там, не вижу, спускай ведро!
Так вот куда он побежал от повозки, сообразила Катина.
– В колодец прыгнул? Ай да Лихов! – закричал и Ларцев. Перегнулся через край. – Кузьма, миленький, ты жив! Эй, партизаны! Сюда, сюда!
Минуту спустя мокрого мельника обнимали, хлопали по спине мужики. Он отталкивал тянувшиеся к нему руки.
– В-водочки сыщите! Заледенел я!
Ему сунули солдатскую флягу.
Ларцев воздевал руки к солнцу.
– О сколь счастливый день! Клянусь, Кузьма, о твоем беспримерном деянии узнает вся Россия! Я напишу губернатору! Главнокомандующему! Государю! И в «Ведомости»!
Полина Афанасьевна тоже была рада, что Лихов перехитрил смерть, однако Федька уже был тут, кони испуганно храпели, раздувая ноздри на пороховой дым. Пора.
Подобрав юбку, она села на лошадь, похлопала ее меж ушей:
– Ну, ну, тихо! Едем, Федор.
Кто-то взялся за стремя. Повернулась – Лихов.
– Куда, барыня? К мосту?
– Да. Теперь там главное. Надо пособить Фоме Фомичу. Управится ли он, безъязыкий?
– Я с тобой. Слезай, Федька.
Конюх, не дожидаясь, что скажет барыня, спрыгнул на землю. Мельник поднялся в седло.
– Тут боле делать пока что нечего. Едем.
Не предложил, а вроде как приказал. Ударил каблуками в круглые конские бока, поскакал. Что ж, пусть покомандует, заслужил, подумала Катина. И с ним, конечно, надежней."
"Разогнались до быстрой рыси, и ехать-то было недалеко, всего с полторы версты, но Катина все же боялась не успеть.
– Что-то пальбы не слышно! – крикнула она, поравнявшись с мельником. – Не разбежались ли наши, завидя французов?
– Ништо! – весело отозвался тот. – Обоз длинный, ихние конные, сама видала, повдоль растянулись. Их в кучу собрать, это время нужно. Поспеем!
И сразу стало спокойней.
– За твою доблесть отпущу на волю вас обоих, с Агафьей, – пообещала помещица.
– Воля – вот она! – проорал Лихов. – Ох, славно!
Ишь, рассиялся, подумала Катина. Он и всегда-то был полоумный, а на войне совсем выбесился. Что ж, война и есть сумасшествие. Каково время, таковы и герои. И хорошо, что они есть, без них много не навоюешь.
Кузьма оказался прав. Поспели.
Мост был завален свежесрубленными молодыми деревьями. Мужики лежали по-за кустами, выставив ружья.
