Автор
В мокрым утром июня, когда Савва разбухла от дождей река, деревня собралась на берегу в молитве за хлеб. Непокрытые головы, прилипшие волосы и потемневшие платки создают пугающую атмосферу мольбы. Отец Мирочень с тревогой обращается к верующим, вызывая беспокойство в воздухе....
Полина Афанасьевна пошла с мужчинами, хотела посмотреть, какие они вояки.
А ничего не было. Ни разу ни с одной стороны не кукукнуло. Дозорные вернулись в сумерки, рассказали, что повозки были, да всё не такие, как надо: то порожние, то солдат много.
На второй день от развилки донеслось дальнее ку-ку. Стали считать – восемь раз. Заспорили: бежать туда или восемь солдат – много. Ларцев с Кузьмой рвались драться. Фома Фомич сказал: «Восэм – много». Остальные мужики поддержали англичанина. Того же мнения была и Катина.
Ничего не вышло и на третий день, и на четвертый, и на пятый. Мужики, то бишь партизаны, в роще сидеть уже не боялись, привыкли. Дрыхли целый день, лясы точили. Еще и тепло было, бабье лето."
"Хоть ватага красиво называлась отрядом прапорщика Ларцева, с командованием получалось неявственно. Оно конечно, Митя был настоящий офицер, в мундире и при эполетах, но больно юн, неначальственен и с мужиками говорил непонятно. Прикажет что-нибудь Ларцев, а они глядят на Кузьму и исполняют, только если он кивнет.
Занятия у них длились до глубокой ночи. Фома Фомич себя не жалел, старалась и Сашенька.
Моряк особенно налегал на пословицы и поговорки.
– How do I say: «Steady, lads! A man can only die once»? – слышалось из шалаша.
И потом то же по-русски, медленно:
– Не робэй, рэбьята. Двум смертьям не биват, одной не миноват… Нэ робэй, рэбьята. Двум смертьям не биват, одной не миноват…
Полина Афанасьевна ворочалась с боку на бок, тщетно пытаясь уснуть. Люди на Гнилом озере скоро голодать начнут, а мы языки учим.
Бой случился лишь на седьмой день засадного сидения. С Никольского холма дозорный прокуковал только трижды.
Ларцев сразу вскочил, закричал:
– Их трое! Вперед, партизаны!
Партизаны посмотрели на мельника.
– Едут от холма – значит, берем их в ельнике, как сговорено. Айда!
– Ждат! – остановил всех Фома Фомич. – Сначала смотрэт, айда потом.
– Англичанина слушайте, он дело говорит, – сказала свое слово и Катина. – Пока они от холма через поле едут, можно прикинуть, как лучше подступиться.
И подумала: ох, много у нас начальников. Пообещала себе, что больше встревать не будет.
Мужики, однако, послушались.
