В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
– Я приложу все усилия к тому, чтобы англичане смогли вновь обрести возможность для спасения души! – торжественно он произнес.
Стоявший рядом Сильвестр понятливо кивнул и скосился на англичан. Тем уже перевели ответ. И они вполне прозрачно, взглядом, намекнули патриарху на то, что размер их благодарности будет весьма ощутим в случае покладистости.
Обменялись любезностям.
Долго.
Большими.
Цветистыми.
После чего архиепископ Кентерберийский, бывший по совместительству главой посольства, обратился к Царю:
– Прошу нижайше, о Великий Царь, после завершения переговоров с твоим патриархом, пропустить нас к Туле.
– Для чего?
– К Марте Палеолог. Мы хотим просить ее сына взойти на престол Англии как законного наследника.
– Вы же сами сказали, что сейчас франки и гишпанцы дерутся за то, кто взойдет на ваш престол. Разве… – Иоанн Васильевич сделал неопределенный жест рукой.
– Кто бы из них не победил, он придет в наши земли с войском и постарается нас подчинить своей власти. Силой. Мы же хотим жить своим умом и своим порядком.
Иоанн Васильевич скривился.
Несильно.
Но послы это заметили.
Понятное дело – в его интересах было как можно скорее избавиться и от Марфы с ее выводком. И от Андрея с его сторонниками. Но ему вдруг стало страшно.
Ведь его родич – Палеолог – мог по-своему воспринять это самоуправство. И у него могли быть свои планы на жену и детей. Так что вмешательства в его игру – опасная затея.
Впрочем, послы не уступали.
Они терпеливо и вдумчиво рассказывали о том, насколько важно им заполучить на престол именно законного Плантагенета. Именно вот этого. Да еще наполовину Палеолога.
Царь же слушал их и думал.
Крепко думал.
В таком деле промах мог дорогого стоит…
Но раз за разом, прокручивая в голове мысли о последствиях, он возвращался к вопросу о проклятье. Ведь все выходило именно так, что проклятье действительно на его роде. А через него вся Русь страдает.
