В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
И даже последнее время стал чаще оглядываться, ибо ему казалось, что эта самая смерть за ним наблюдает.
Слова Андрея Прохоровича о том, что Смерть не старуха костлявая, а красивая девица, до него довели уже давно. Тогда он им не придал значения. Теперь же, при виде молодух симпатичных едва ли не бледнел. Особенно незнакомых. Особенно внезапно. А когда одна крестьянка юная и довольно привлекательная ему встретилась на опушке леса, с косой в руках, он чуть сердечным приступом не преставился.
– Показалось. Просто показалось.
Андрей был верен себе и восседал на своем здоровенном дестриэ, красуясь в золоченых доспехах. Латах. Полных. Самых лучших, как сказывали.
Мастера приехали. Сняли все мерки, а их при таком подходе требовалось великое множество. По ним позже сделали функциональный макет. И уже по нему подогнали латы.
Впрочем, ничего необычного в таком подходе не было. Так часто поступали в отношении богатых и знатных людей, которые не могли тратить слишком ценное время на личное присутствие. А доспехи им требовались. И не один комплект…
Так вот.
Легион выходил на поле и строился. Король же, поежившись, окинул взглядом то войско, которое он сам собрал.
С артиллерией у него было дело шварк. Всю легкую он оставил под Оршей, а тяжелую пришлось бросить у Смоленска. Поэтому семнадцать тюфяков на колодах – все, что удалось наскрести. По сути – на один выстрел. Да и то – будет ли он, не ясно. Вон Палеолог начал разворачивать свою великую батарею кулеврин, с ними не поспоришь особо…
Швейцарской пехоты у Сигизмунда больше не было.
Слухи ходили разные, но в целом, о ней можно забыть. Если кто и выжил, то разбежался.
Хотя, несмотря ни на что, пешие войска у него имелись. Он сюда стянул всех помещиков округи, до которых дотянулся. В том числе бедных или даже нищих. Вот они-то и заняли основные позиции за укреплением им повозок, скрепленными промеж себя.
