В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
И беру ровно столько, чтобы воинам моим заплатить. За ваш счет.
– Но у нас…
– Хватит! – перебил их Андрей, слегка повысив голос. – Выкопаете из ухоронок кувшины с запасами старинными. Али думаете, что я не ведаю сколько у вас по углам припрятано?
Делегаты промолчали.
– Это первое. Второе – тех, кто подбивал вас держаться крепко в осадном сидении супротив меня вы должны наказать. Сами. Как вам будет угодно. Можете на кол посадить, можете повесить, можете голову отрубить. Мне без разницы. Семью их по миру пустить.
– Ясно… – тихо ответили переговорщики. Вроде как подавлено, но по тому, как они переглядывались было ясно – уже делят гешефты. Ведь на беседу с Андреем сторонников Сигизмунда и не посылали. Чего тигра за усы дергать?"
"– И третье, – меж тем продолжил Император, – вы всем городом принесете присягу за себя и потомков своих на верность Великому Государю, Божьей милостью Царю и Великому князю всея Руси Иоанну свет Васильевичу.
– Иоанну? – удивился один из бояр.
– Иоанну. И наследникам его.
– Но… мы думали, что ты сам желаешь нами владеть.
– Зачем мне это? – наигранно удивился Андрей и отхлебнул немного чаю. – Я вообще на Русь вернулся только ради того, чтобы преступника покарать и порядок навести. Мне владеть Русью без надобности. Али сами не ведаете, какая промеж вас извечная склока? Какому здравому правителю вы нужны? – смешливо фыркнул Император.
– Но мы хотели передать тебе предложение города.
– Мне оно не интересует. Вы либо принимаете мои требования, либо я поступаю с городом так, как желаю нужным. Все. Ступайте. Завтра утром жду от вас решения. Если откажетесь хотя бы в одном или промедлите – пеняйте на себя.
Сказав это, Андрей махнул рукой, и палатины шустро вывели переговорщиков. И те в известной степени обескураженности побрели обратно в город.
Император же стал прикидывать, что делать с городом.
Он не верил в то, что эта свора бешеных псов, каковыми являлись бояре да прочие «лучшие люди» города, сможет договориться. Тем более на таких условиях. Но требовать меньшее он не мог себе позволить. Ведь это первый крупный город этого кошмарного конгломерата личной унии Польши и Литвы.
