В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
Удар кавалерии Императора оказался не только шокирующим, но и сокрушительным.
Сам Сигизмунд получил легкое ранение и выжил лишь за счет везения и… быстрых ног своего коня. Ведь оказавшись буквально в десятке шагов от Андрея он не стал испытывать судьбу и дал деру. Самого что ни на есть решительного. Чем, кстати, и спровоцировал катастрофу.
Ведь бегущий король – трагедия.
Если король обратился в бегство, значит битва проиграна.
И шляхта, заметив это, последовала за ним же, дав стрекоча. Само собой – не вся.
Получилось грустно.
Получилось печально.
Получилось трагично."
"Армия была разбита и беспорядочно отступила к Киеву, бросив импровизированное обозное хозяйство. А потом и дальше – на север к Смоленску для соединения с пехотой и артиллерией. Стараясь при этом не задерживаться и опасаясь быстрого продвижения Императора.
Не вся шляхта последовала за королем. Хватало и дезертиров, не желавших продолжать эту войну. Поэтому Сигизмунд и не стал задерживаться, стараясь как можно скорее объединиться и повысить боевой дух своих людей за счет более стойких швейцарцев.
Вместе с тем он лихорадочно рассылал гонцов, пытаясь вытащить «под ружье» ту часть шляхты, которая еще не служила в этом году.
Такой-то магнат тут? Тут. С ним войско? Войско. А какое? Поди разбери. Может там и трети не осталось от того, что он выставил на начало кампании. Но разве он станет в том признаваться? Нет.
Строго говоря Андрей был прав. На все сто процентов.
Польша и Великое княжество Литовское, поддержанное Ливонией, начали войну против Московской Руси – державы, что отправило в Крестовый поход свои лучшие войска. Через что нарушили Божий мир.
