— А что, в наших лесах тоже есть рыси и эти... как их, шатуны?
— Откуда? У нас, ясно, нет. Так это я ж говорю про тайгу.
— Вот видите: зверей нет; а вы жаканы держите. Зачем?
— Я же сказал — на всякий случай. От лихого человека. Первый выстрел, в случае чего, предупредительный — дробью, а нет — тут уже, значит...
Ряднов развел руками и, кажется, впервые с некоторым подозрением посмотрел на Петра Ивановича. До сих пор, отвечая, он больше смотрел то в окно, то на Грошева, который быстро писал протокол. Смотрел так, словно искал у него поддержки и проверял по выражению его лица правильность своих ответов.
Теперь же он смотрел только на Ивонина, и Петр Иванович не сводил с него взгляда, стараясь смотреть в какой-нибудь один глаз Ряднова. В таких случаях следовательский взгляд действует вернее.
— У вас много патронов с жаканами?
— Нет, один только был.
— А почему ж так мало?
— А зачем больше? Он же мне не для охоты требовался.
— Понятно. Но вам не кажется странным, что вы, опытный таежный охотник, вдруг допустили случайный выстрел, да еще не куда-нибудь, а именно в окно?
— Я же сказал: действительно дал промашку. Злой был, руки дрожали... Вот и... А еще, может, потому, что давно стрелял, отвык...
Ряднов задумался. Его темные, под черными бровями глаза словно ощупывали комнату, следователя, Грошева и прикрылись мохнатыми ресницами.
Ивонин усмехнулся.
— Вы давно не охотились?
— Я зимой вообще редко... да можно сказать, совсем не хожу на охоту.
— Это почему же?
— Работаем мы на морозе, наверху. Намерзнешься, не хочется в поле идти, опять на мороз, на ветер.
— А в этот раз вы решили изменить правилу и пойти поохотиться. Так?
— Да. Настроение такое, вот и решил проветриться.
— Настроение... Настроение, оно, конечно, на многое влияет. А летом вы охотились?
— Летом не охотятся. Запрещено. А весной и особенно осенью любил походить.
— И как, удачно? С полем?
— Да пустым не приходил, — не сдержав горделивой улыбки, ответил Ряднов.
— Вы что же, хорошо стреляете?
— Как вам сказать... В армии снайперил, по спортивной стрельбе имел первый разряд. Полковник наш все на сверхсрочную оставлял — обещал на мастера спорта представить.
— А вы не остались?"
"— Нет. Мать у меня болела... Одна она жила, вот я и не остался.
— Только это и помешало?
— Не это, я бы остался, — строго ответил Ряднов. — Я армию любил. И стрелять любил.
— За что ж вам так полюбилась армия?
— За порядок, — отрубил Ряднов и отвернулся.
Ивонин вздохнул и спросил:
— И вот вы, такой опытный стрелок, таежный охотник, любитель порядка, и вдруг стреляете в окно. Тут я что-то не понимаю...
— Я не стрелял, я целился.
— В окно?!
— Ну, а куда ж еще? — повысил голос Ряднов. Потом что-то вспомнил и, видимо, успокоился. — Это ведь тоже привычка.