Еды не нужно, немного воды, и все. И ты бог. И все же... я бы не захотел больше так идти. Только удирая от смерти.
— Почему, Дик?
— Видишь, какое дело. Дорогу я видел и выбирал хорошо. И ни разу не свалился в пропасть. И в реке мы не утонули. И жакаре и анаконды были нам не страшны. Только все время мне казалось, что небо поросло волосами. Длинными грязными волосами. И волосы эти вверху мотаются, меня чуть ли не по голове задевают. Самое смешное, парни, что небо-то я отлично видел, и облака, и редкий солнечный свет, но и волосы тут же почему-то маячили. Странно. Как посмотришь вверх, чуть ли не тошнить начинает. Это волосы в лицо и рот лезут. Брр! А у индейца другое. Его смех одолевал. Всю дорогу прохохотал. Я удивлялся, как он тогда себе шею не свернул.
— Ты рассказывал про это Педро? — спросил Ленивец.
— Я ему все рассказал и дал немножко ягод бонц.
— А сам ты не захотел с ними возиться?
— Нет, эта возня не по мне. Золото — другое дело. Металл чистый, благородный.
В каюту вошла донья Мимуаза.
— Вот, — она поставила банку на пол в центре между тремя собеседниками, — я пошла.
— Снимай ботинок, Андрэ, — сказал Дик.
Живчик скинул ботинок, приподнял стельку, извлек из-под нее плотную пачку банкнот и протянул их Дику. Пока кладоискатель пересчитывал ассигнации, Ленивец открыл банку и заглянул внутрь.
— Совсем как кофе. Настоящий «Red circle» — первый сорт. И пахнут так же.
— От такого кофе ты, брат, на седьмое небо заберешься и забудешь, как оттуда спуститься. Хорошо. — Дик спрятал деньги в карман куртки. — А теперь, Андрэ, скинь второй ботинок.
— Какого дьявола?! — Живчик взвился в воздух и схватился за карман, но в руке Дика уже предупредительно поблескивал вороненый ствол.
Ленивец изумленно смотрел на Живчика.
— Вельо?! — В голосе толстяка звучала угроза.
— Даже так?! Ну и тут ты отличился, вельо. — Дик укоризненно покачал головой. — Это уж никуда не годится. Товарища подводишь.
— Мне деньги нужны, — захныкал Живчик, садясь и снимая второй ботинок. — Жрите!
Дик извлек из ботинка Живчика пачку денег, раза в полтора толще первой. Ленивец молча наблюдал. Белые желваки двигались на его небритых щеках.
Рибейра разделил вторую пачку денег на три равные стопки. Одну он протянул Ленивцу, вторую — Живчику.
— Всем нужны деньги, — примирительно сказал он. — Но шестьдесят процентов комиссионных, сам понимаешь, парень, многовато даже для старого гангстера. Я уж не говорю о том, что вы сэкономили на билетах и других мелочах. Это ваши чистые деньги. Педро мог бы ловить меня, не тратясь на комфорт для своих помощников. Но это не мое дело. Так, говорят, Толстый Педро сильно изменился?
— Сильно, — хором ответили довольные гангстеры.
— Журналы читает, — разъяснил Ленивец.
— Какие журналы? — спросил Дик.