Впрочем, я представлял бы ценнейшую находку для антрепренеров. Сенсационный экспонат на выставках, эстрадах, телевидении, в цирках. Неплохой бизнес. На все пять континентов. Дело пахнет миллионами. Хотите пополам?
— Оставьте этот тон, если не хотите, чтобы я прекратил разговор.
— О, профессор, теперь и я очень рад — чувствую, что и вы меня понимаете. Принципиальность. В таком случае я могу раскрыть перед вами свою святая святых.
(Пауза, затем тихий голос Брауна.)
— Говорите же. Я слушаю вас.
— Я так любил Мери и детей... (Голос дрожит.) А теперь, потеряв их, я совершенно лишаюсь рассудка... (Пауза.) Я не могу жить без них. Но для них я существую только в урне крематория. (Длительная пауза.) Вчера я был у них в этом жалком виде, выступал в этом шутовском гриме. Они уважительно и сочувственно отнеслись к чудаковатому старичку, не имеющему потомства, но помешанному на детях. Из такта и сострадания к бедному больному дедушке Джеффрису они снисходительно позволили ему обнять себя. Я не постыдился слез. Мой мозг Дейвиса горел, мое очеловеченное свиное сердце Джеффриса разрывалось. Обнять Мери я, конечно, не посмел. (Длительная пауза.) Возродив меня, вы лишь заставите мою бедную Мери вторично пережить ужас моей гибели. Третьего дня я узнал из старой газеты, что с ней было при кремации моих останков. Допустим, со мной снова что-либо случится и она узнает, что это моя душа явилась к ней вчера. Призрак из загробного мира. В загримированном под Джеффриса виде. Модернизованная спиритическая материализация бессмертной души. Представляете, каким ударом это для нее будет? (Пауза. Далее — медленно, глухо.) Более мне нечего прибавить. Пора кончать этот тяжелый, печальный разговор. Что же мы вынесли из него, что приобрели?
— Я приобрел многое.
— Понимаю. Наука.
— В данный момент я думал уже не о науке.
— Почему? Ведь наука, а вместе с ней и вы, профессор, в выигрыше. Именно и только вы. Для остальных — стоила ли игра вообще свеч? Явно, нет. Джеффриса вы не исцелили, леди Мод вы не вернули ее Майкла, как не вернули Мери ее Чарли, а мне — моей Мери и детей.
— Но вторая жизнь вам дана. Реальный факт.
— Голый факт, пустая жизнь. Отвратная. Я выброшен из семьи, общества, не могу применить свой интеллект, профессионально работать. Я отказываюсь от такой жизни. И вдобавок жжет стыд. Как человека, получившего в собственность чужую, заведомо краденую вещь. Да еще какую. И какой ценой. Ценой чужой жизни.
— Вы не ответственны за это. Все произошло не по вашей воле и без вашего ведома. К тому же вы получили вещь, ставшую ненужной ее собственнику, бесполезную для него.
— И тем не менее. Ведь вместе с телом в меня перешла часть жизни Джеффриса, но не отданная добровольно, а отобранная.