В кладовой, у железного шкафа с оружием, сидел Верка и чистил мелкокалиберный пистолет. Сурен Давидович брился, устроившись на своей койке под окошком, в глубине кладовой.
— Гитарист раздает отравленные конфеты! — выпалил я. — Вот!
Я держал их на ладони: одну в бумажке и одну развернутую.
Сур выключил бритву.
— Эти конфеты? Почему же они отравлены? Вот водичка, напейся...
Правда, я отчаянно хотел пить. Глотнул, поперхнулся. Верка тут же врезал мне между лопаток.
— Отстань, краснобровкин! — зарычал я. — На почту он пришел и раздает конфеты. В правом кармане отравленные, а в левом — не знаю.
— Опять почта? Сегодня слишком много почты. — Сур взял развернутую конфету, посмотрел. — Ты говоришь, отравлены? Тогда яд подмешали прямо на фабрике. Смотри, поверхность карамели абсолютно гладкая. Давай посмотрим другую. — Он стал разворачивать вторую конфету и засмеялся: — Лёшик, Лёшик! Ты горячка, а не следопыт...
Валерка захихикал. Дураку было понятно, что отравитель не станет заворачивать конфетку в две одинаковых бумажки. Сур снял одного розового кота, а под ним самодовольно розовел второй такой же.
— Кот в сапогах, — сказал Сур. — Автомат на фабрике случайно обернул дважды.
Ох я осёл... Я невероятно обрадовался и немного разозлился. С одной стороны, было чудесно, что конфеты не отравлены и Тамар Фимна и остальные останутся в живых. С другой стороны, зачем он раздавал конфеты? Если бы отравленные, тогда понятно зачем. А простые? Или он карманы перепутал и своим дал отравленные, а чужим — и мне тоже — хорошие? Но я-то, я, следопыт!.. В конфетной обертке не смог разобраться. Действительно, кот в сапогах. А я все думал: почему нарисован кот с бантиком, а называется «Сказка»? Сапоги плохо нарисованы — не то лапки черные, не то сапоги. «Попался бы мне этот художник...» — думал я, рассказывая о происшествиях на почте.
Я упорно думал о неизвестном художнике, чтобы не вспоминать про то, как я умирал на секунду. Об этом я не рассказал, а насчет всего остального рассказал подробно. Верка таращил глаза и ойкал — наверно, Сур объяснил ему кое-что, пока меня не было.
Сур записал мой доклад в блокнот. Потыкал карандашом в листок:"
"— Из правого кармана он угощал всех, а из левого кармана — по выбору. Так, Лёшик? В лесу он же говорил, что надо купить конфет... Хорошие дела...
— В левом отравленные! — страшным шепотом заявил Верка. — Точно, дядя Сурен!
— Не будем торопиться. — Он включил бритву. — Романтика хороша в меру, гвардейцы. (Ж-ж-ж-жу-жу... — выговаривала бритва.) Думаю, что все объяснится просто и не особенно романтично.
— Шпионы! — сказал я. — Тут не до романтики.
Он выключил бритву и посмотрел на меня с сомнением:
— Лёшик, ты знаешь, что такое презумпция невиновности?
Мы с Веркой этого не знали. Я что-то слышал, да забыл.